Вечное сияние чистого зла (СИ), стр. 25

— Как они тебе нравятся?

Его темный взор тоже любовался светлыми латами, холодный блеск которых был все же темнее мягкого сияния пепельных волос.

Келегорм утвердительно опустил голову. Пожалуй, лучших у него не было.

Перед тем, как придет пора выступать, ему предстояло выходить на плац и наблюдать с высоты за построениями армий. Теперь он всякое место во владениях Моринготто посещал без страха. Он брал меч в руки и до изнеможения сражался с другими воинами из эльдар и эдайн, что служили Морготу, и мало кто мог победить его. Моргот наблюдал за ним со стороны, издалека, и не мог оторваться от яростного воина, который казался белоснежным в редком тусклом солнце. Потом нолдо входил в главный зал крепости, приветствуя его кивком головы, и Моргот указывал ему на место рядом с собой. Специально для него готовили блюда из пойманной им дичи и привозили из далёких равнин лучшее вино, которое он уже не боялся принимать из рук Моринготто. Он наблюдал за полчищами орков, и они уже не пробуждали в его душе прежнего омерзения и безотчетного страха, как было раньше. Они наделяли его осознанием собственной силы, поскольку он сделался причастен ей. И когда пришла пора выступить, он больше не хотел скрываться или следовать позади, а выехал за ворота Ангбанда первым — в первый раз после того, как вошёл туда, тоже по своей воле.

Равнина встретила его холодным ветром, но Келегорм не чувствовал его. Впереди собрался достаточно большой отряд из эдайн и эльдар, служивших Морготу, и он держался перед ним. Перед ними лежал путь на юг, далёкий, в котором ему встретились и развалины Нарготронда, владений Финдарато, покинутые и разорённые, и густые леса, и далёкие пустынные степи. Все эти земли были покинуты, от чего оставалось испытывать лишь радость, поскольку он не хотел причинять вреда рассеянным некогда здесь телэри или синдар. Проходили они и мимо бывших владений братьев, но он так и не увидел даже издалека ни одной из развалин их крепостей, о чем жалел. Бежать он не стремился, тем более, что сейчас последний оплот нолдор лежал на юге, значительно восточнее того места, по которому двигались они. Там обитали племена людей, которых равно презирали и нолдор, и силы Моргота, и он был рад увидеть их падение. Однако довольно скоро выяснилась их ошибка: истерлинги не жили городами, и их разрозненные небольшие племена кочевали по пустыне, не задерживаясь долго, и вместе собирались редко, а потому довольно скоро войско орков могло рассеяться по степи, гоняясь то за одним небольшим отрядом, то за другим. Келегорм поневоле взял на себя обязанности военачальника наравне с некоторыми другими эльдар, и они с трудом удерживали орочьих вожаков от необдуманных шагов; обязанности эти оказались куда сложнее, и здесь больше не осталось места брезгливости или сомнениям, если он не хотел остаться в этих степях убитым. Всё же, последовательно уничтожая то один, то другой клан, они оттеснили дикарей далеко на юг. Здесь стоило бы поставить дозорные крепости, крайние оплоты власти Моргота, и Келегорм с содроганием осознавал неужели отныне Эндорэ будет заселено одними орками? Силы истерлингов ослабли, и они не то скрылись так далеко, что преследовать их более стало невозможно, то ли были все перебиты; но и сами они понесли потери, и отдельные отряды потеряли друг друга, а в то время как войско собиралось возвратиться назад, устанавливая по пути цепь дозорных вышек. Келегорм собирал их, часто заезжая в одиночестве далеко и проклиная тяжелую необходимость выискивать этих тварей. Как легко можно было теперь отправиться прочь восвояси — а он не мог этого сделать!

Свобода всё же нашла его, хотя не тем образом, что он мог предполагать. Они в ту пору оставили степь позади и возвращались назад, когда он заехал далеко, не видя следовавшего за ним войска неделями. Он отлучался, говоря, что хочет разведать дорогу впереди, но сам поворачивал в сторону, приказывая коню держаться леса и русла реки. С востока его ждал лес, всё такой же дикий, как был когда-то, когда в этом краю не были ещё слышны песни эльфов. Он хотел охоты, и в этот раз за спиной у него был верный лук, который он мог испробовать не на редкой живности в северных бедных растительностью и живностью лесах, а здесь, где некогда простиралась завеса народа дориатрим. “Несколько дней. не больше. Быть может, неделя”, — обещал он себе. Затем придётся вернуться; впрочем, лес казался безбрежен и бесконечен: пусть Моринготто попробует явиться за ним лично, если нолдо дорог ему! С этой мыслью и с самонадеянной усмешкой, украсившей его лицо впервые за долгое время, Келегорм двинулся вглубь. Одну погоню сменяла другая, и если лес оскудел эльфами, то не оленями, которые встречались здесь во множестве. Стаи косуль, луга, где из-под ног так и разбегались кролики, часто выходившие перед ним на лесную тропу лоси… Один раз он наткнулся на целое стадо, которое пронеслось ему навстречу, и он едва успел отскочить, а затем вдруг понял, что они бежали от кого-то, и взглянул вдаль, ожидая увидеть медведя или хищника покрупнее. Но вместо далёкого рыка услышал тонкий звон стрелы, что просвистела мимо и воткнулась в ствол широкого дуба, что стоял позади него. Тонкое оперение и искусно выкованный наконечник указывали на изделие эльфов, и нолдо похолодел от предчувствия.

Он не знал, броситься ли ему назад или вперёд.

========== Часть 13 ==========

— Конечно, я тебя помню. Ты предатель и убийца.

Незнакомый воин смотрел на него безо всякой приязни. Наверное, это был начальник стражи — ему подчинялось до десятка нолдор, которых он не знал, а потому даже не мог воззвать к их владыкам. Они ехали долгое время, пока не выбрались из леса, удерживая его с собой. Только тут он понял, что они продвигаются на восток, в сторону Амон Эреб.

— Я провожу тебя к лорду Нельяфинвэ, и он решит, что с тобой делать, — пообещал незнакомый нолдо ему.

От него держались в стороне, но и удаляться не позволяли. И старались не разговаривать, хотя Келегорм охотно бы рассказал им, что видел у врага.

— Я не знаю, какой ценой ты купил себе жизнь и богатое убранство, но могу догадаться. Враг не щадит тех, кто попал ему в руки. Что до тебя, то мне доносили, что тебя видели во главе войска орков. И это значит, что враг доверился тебе. Если так, твоя судьба незавидна, хоть и не мне ее решать.

— Ты ничего обо мне не знаешь, но делаешь далеко идущие выводы.

Не хотелось ни возражать, ни злиться, и собственный ответ показался ему лживым.

Радостно было бы увидеть, в конце концов, братьев — вне зависимости от того, как они к нему отнесутся. Не оттолкнут же его?

В отличие от прошлого раза, каким он его запомнил, дом Маэдроса на Амон Эреб и вся их крепость казались покинутыми и опустевшими. Отряды верных редко собирались вместе, и хотя за стенами укреплений, высившихся на холме, разрослась деревня, но все оставляло впечатление бесприютной бедности. Но ему даже не позволили увидеться с братом! Сразу провели внутрь и заперли отдельно; Келегорм не был уверен, служило ли помещение как темница, но оно было темным, и, лишенный возможности выйти, он довольно скоро ощутил себя в бешенстве.

— Позови ко мне брата! — прикрикнул он, но слуга-нолдо и ухом не повел.

Келегорм мерил клетку шагами и начинал уже думать, что про него забыли. Не показывался никто, и лишь под вечер (ему самому показалось что прошло не менее суток) двое стражей вывели его на лестницу, что вела к покоям — очевидно, сейчас там устроен был кабинет.

— Лорд Нельяфинвэ, — стражи поприветствовали Маэдроса кивком головы, но сам Келегорм смотрел на него прямо и ясно.

— Так-то ты принимаешь дорогого брата.

Ответный взгляд был тяжелым, и Нельо явно долго колебался; Келегорм думал, что он выбирает между двумя возможностями, хотя в действительности тот лишь думал, чем смягчить свой ответ.