Мотылек и Ветер (СИ), стр. 68

  Тут же вспомнив признания подруги о любви к Роберту Тамму, я не могла не заулыбаться мыслям о разности наших мужчин. Викинг - это зрелость, выдержка, харизма и физическая сила, граничащая с уровнем силы крупного хищника. Юрген - это молодость, энергия, эмоциональность, и пусть физически он в мускулах уступал, не казался менее мужественным. Оба разные, оба мужчины - по поступкам, характеру, ответственности за себя и других. Я ощутила прилив гордости, радости и острого желания счастья всем. Сестре, Катарине, любой женщине - пусть рядом с каждой будет тот самый, любимый и желанный! Взаимно!

  Так что значат все мои чувства? Люблю его? Или где-то в пути, еще в узнавании и влюбленности? Сколько нужно дней и ночей, чтобы можно было сказать "прошло достаточно времени"? Юрген влюбился в меня с первого взгляда, а полюбил с первого слова, вообще ничего толком не зная обо мне... мы даже сейчас узнаем друг друга в жизни, в быту и привычках, спрашивая мнения или выслушивая суждения о чем-то. Нужно ли все на свете знать о человеке, чтобы любить его? А может же быть и так: все узнаешь, насквозь увидишь, а любовь не придет.

  Вивьен

  Прождав полчаса, сделала дозвон, но звонок не прошел - вне доступа. Хотела написать сообщение, как тут же Юрген перезвонил:

  - Я тоже на вызов влетел, только-только освободился. Ты где?

  - На площади у памятника летчикам, от Дворцовой в двух шагах.

  - А я далеко. - Буквально секунда на раздумывание, и он предложил: - Садись на пятый маршрут, как раз оба через двадцать минут доедем до мемориального парка. Погуляем там?

  - Хорошо, давай.

  Мы встретились вовремя, у главного входа.

  Уже давно улетучилась та осторожность, которую я почувствовала в нем при нашем первом как бы свидании. Давно уже не было ни робости с его стороны, ни смущения, ни "звона" от нервов, когда веяло взбудораженностью от встречи. Милая неловкость - осела лишь в памяти, и следа не осталось в настоящем.

  - Голодная? Возьмем что-нибудь?

  Пока не зашли на территорию, где не стояло никаких киосков, Юрген увел меня к вагончику "Улитка". Я согласилась на все, хотела есть. А тут еще и аромат, и горячность напитков - не устоять.

  - Юрка, у меня такой вызов был, неожиданный.

  - И у меня. Выходит, не показалось, что ты немного взволнованная?

  - А ты немного... - я сверила слово с интуитивным чувством: - виноватый?

  Мы уже прогулялись, все съели и выпили, тронули разговором прошедший день слегка, не зацепляя в обсуждения события, и я по каким-то необъяснимым ноткам поняла, что Юрген чуть-чуть сам не свой. Не такой, как обычно, не такой, к какому я успела привыкнуть. Он и меня, в свою очередь, уловил.

  Старосты были правы - не принято у пограничников делиться историями. Вбивалось в подкорку - это не корректно, не вежливо. Не по "кодексу", этикету, праву тех людей на грани на приватность. Мы оба застопорились на этом, потому что я хотела рассказать о сестре, а Юрген - о своем. Но мы ведь и так в стольком открылись, мы не чужие!

  - Я женщину поцеловал. По-настоящему, в губы, даже с искренним желанием это сделать.

  - Ого. А кто она?

  Ни капли ревности, ни единой тени не промелькнуло на сердце от таких слов. Любопытно - да! Винить его в поступке - и не подумаю, ведь сама все прекрасно знаю о нашей службе, и если так было нужно, то так было нужно именно в тот момент. От чего на грани мог уберечь поцелуй?

  - Да ты прям даже не сердишься, - голос выдал легкое удивление и выдох, - зря дергался.

  - Зря. Что за женщина?

  Мы свернули на боковую тропинку парка, чтобы точно знать - рядом случайных попутчиков не окажется. И он рассказал.

  Два года назад у Вивьен Моль умерла мама. Мама, которая всю свою жизнь держала дочь при себе, задавливая на корню все желания и попытки жить отдельной, своей жизнью. Только рядом, только вдвоем, все случайные и не случайные знакомства пресекались едва ли не с первого дня - у дочери не должно было быть, ни подруг, ни мужчины, - самый близкий человек один - мама. Даже работу она подстроила так, чтобы Вивьен находилась дома, и шила-кроила в соседней комнате. За сорок лет эта несчастная вырастила огромный букет комплексов, неврозов и неуверенности в себе.

  И вот вдруг два года назад ее матери не стало. К свободе и ответственности не готова, страхов много. Решимости хватило на одно - обратиться к психологу, и встать на путь исправления жизни, покореженной такой лютой опекой. Прогресс случился. Вивьен начала делать шаги к общению, завела знакомых, стала выбираться на активный отдых, и прочее. Дошло до знакомства с мужчинами, не в реальности, а в сети - по переписке.

  - Я через порог шагнул, и вышел снова на улице. Знаешь кафе "Мельница", недалеко от кинотеатра?

  - Конечно. Там два хода рядом.

  - Я несколько секунд стоял тупо на тротуаре, погружаясь в ее жизнь, и не понимая - а где же сам человек? А потом увидел - в арке дома, со стороны двора из-за стены краешек рукава выглядывает. Вивьен пряталась там, как в убежище, и не могла заставить себя дойти до кафе. У нее назначена встреча с мужчиной, уговорившим ее на реальное знакомство. Он ей нравился, и внешне по фото, и по общению в письмах. Только ужас женщины был в одном "но".

  Я догадывалась, в чем именно. Неопытность в зрелые годы, - признаваться стыдно. Старая дева с комплексом может спугнуть любого храбреца.

  - Там такая куча мыслей, куча страхов и рой материнских высказываний о ее некрасивости, полноте, глупости... ну, всего, что убивало женскую самооценку. Вообще самооценку. Эта Вивьен была на грани - поддаться ужасу, снова поверить покойной матери, уйти и забить навсегда на личную жизнь, и думать забыть - насовсем. Или поверить в себя и какая есть, такая есть, пойти и реально заговорить с тем мужчиной.