119 дней до тебя (СИ), стр. 93
«С чего бы начать?»
— Я… Знаешь, я хочу кое-что тебе сказать. Хочу признаться. — отодвигает Ричард в сторону тарелку. — Хотел ещё после суда, но ты избегаешь меня.
— Та-ак, ясно. — торопливо отмахивается тот. — Я имел в виду поездку, но раз о суде речь, то не нужно. Ни в чём ни нужно признаваться.
— Ох, ну вот, ну уж нет… Дай высказаться! Мне психотерапевт рекомендовал. Меня это, правда, очень сильно волнует.
— Ну, хорошо. Так и быть…
— Я поставил ту подпись!
Это не новость, но Итан машинально морщится.
— Я это сделал. Леви сказал не правду. Он видел, как мы обсуждали это дело с Уильямсом. Как Дарьян приезжал со своими этими умниками. Неважно… он…
— Это было глупостью. Не продолжай. Обошлось.
— Нет-нет, послушай. Я хочу, хочу рассказать. В тот день мы всё продумали… как обычно, до мелочей. — уставший, безжизненный взгляд. — Это не первая махинация.
Укол замешательства.
«Твою срань!»
Захотелось послать его, но удалось взять невменяемость в руки и остаться понимающим вежливым сыном… (возможно лишь внешне). «Хорошо, что люди не умеют читать мысли».
— Да ну нахер? — не деликатно, но вполне себе тихо и сносно.
— Мм… — отец не обижен, даже возможно рад, что сын не слишком многословен. — Сделав раз, удивишься, как легко это повторяется. Жить честно — трудно. Но мы не воровали у бедных, и никому чрезмерного вреда не причиняли. Брали, что плохо лежало, от скуки. Не часто. Эти деньги и без того являлись нечестными. Ох, — качает Ричард головой. — Какая изящная форма оправдания.
«Надо же», — сжимает губы Итан. — «Тебе опять соврали… в широком смысле».
«Мне всё больше нравится эта жизнь».
Наступает гробовая тишина. Мужчина, сидящий напротив, растеряно моргает.
— Если всё всегда было так отлично, — низким голосом прерывает молчание Итан. — То как же так вышло в этот раз?
Они обмениваются понимающими взглядами.
— Среди вас крыса.
— Не думай об этом…
— Крыса. Вас сдали!
— Мы уже знаем, кто это.
— Чёрт! Да ты же мог не вылезти из этого дерьма… Как ты мог быть так слеп?!
— Проблема решена.
«Проблема?»
— Ты так это называешь?!!
— Итан, клянусь, я больше не имею ко всему этому никакого отношения. Извини меня, сын…
— Нет. Я не собираюсь, не буду и не хочу об этом больше говорить. Это в прошлом.
— Да, обещаю.
— Ничего мне не обещай! Просто делай. Я уже это принял. Уже! Я знал! Теперь твоя очередь. Ты оборвёшь эти связи и, впредь, что бы ни нужно было решить, будешь сначала советоваться со мной. И если мы будем ошибаться и глупить, мы будем делать это вместе.
— Вместе. — «Блин, да он на взводе. Нужно срочно сменить тему…»
— Тогда всё.
— Всё, то есть… погоди-ка. — с опаской произносит Ричард. «Та-ак, как Она там вчера говорила… Мирненько, за столом, между делом?»
— Что ещё? — непонимающе спрашивает Итан.
— Тут это… Случилось кое-что. Мы планировали сообщить позже, но… Поздравляю! Ты скоро вновь станешь братом.
26 декабря.
Поздний вечер.
Гостиная. Ник сопит в кресле, а Нура на диване, обнимая тётю, досматривает трогательную рождественскую комедию и незаметно вытирает слёзы.
Вчера ей приснился Эйден. Держала на руках, как наяву, подросшего, розовощёкого… слюнявого. Даже запах его запомнила и ощущение махровой ткани комбинезончика под пальцами.
— Ты плачешь? — улыбается тётя, глядя ей волосы.
— Я от радости.
От радости увиденного во сне, от всколыхнувшихся чувств, которые лелеяла весь день.
От жалости к себе.
Длинный был день, суматошный. И не сказать, что устала… просто всё не так весело, как должно было быть. Вся эта подготовка к свадьбе с её 125 пунктами одной лишь только церемонии, распорядитель с всякими скучными указаниями, тест-драйв платьев подружек невесты (в основном Сариных новых сокурсниц), к знакомству с которыми её принудили, и поиски мелочей для девичника, которые на неё взвалили и который уже завтра, а Нура ещё даже речь не придумала.
— Насмешница судьба, ну надо же. — отвлекая от мыслей, комментирует финальную сцену тётя. — Не зря говорят, что «ещё не время». Встретиться в таком суматошном городе, сразу понять, что созданы друг для друга, а она возьми да разведи [112].
Девушка закрывает глаза и под её монотонный голос, слушает песню из титров.
— Несчастные влюблённые.
«Почему же? Очень даже счастливые…» Ведь для них время всё же пришло и они снова вместе, а их с Итаном, возможно, больше не настанет.
Вчера ей приснился Эйден. Ей все снятся. Все, кроме Него.
Её слёзы из-за этого.
«Ну не глупо ли?»
— Пора спать. — вырывая из дремоты, шепчет тётя.
— Иду…
— Иди, пора спать. — говорит Итан Люси, которая мотая головой, только крепче цепляется за его одеяло. — Перестань капризничать. Уже поздно.
— Нет! — упрямо раздувает ноздри, лохматая капризуля. — Если я лягу и усну, ты уедешь, и я больше тебя не увижу.
— Что за глупости.
— Не уедешь?
— Увидишь!
— Ну, вот! Я права. Ты не умеешь обманывать, а правду сказать боишься. Я не уйду!
«Господи…» И так весь вечер, стоило ей услышать их разговор с Джеем о завтрашнем отъезде Итана во Францию. (Вернее сказать крики.) «Любопытная непоседа». Даже поплакать успела, еле угомонили.
— Ну и сиди, — передразнил её он. — Плохая девочка!
«Нашла с кем спорить».
— Правду тебе подавай? Слезами проблем не решить — вот тебе правда, запомни! Мне нужно уехать. Не могу я больше здесь быть.
— Что? Как это… Как это никуда не летим? Но, я думал, что всё решено!
«Я тоже так думал».
— Это из-за того, что я рассказал тебе за столом?
— Нет, да нет же! Просто… я передумал. Прости.
— Нет! Нет, Итан, стой. Как тебя понимать? Передумал, ни с того ни с сего? Не верю… Что-то случилось?!
— Не хочу я больше лететь, пойми. Точка.
— Тупизм какой-то… Самолёт через час!
— Не кричи. Успокойся.
— Я спокоен! Я хочу спокойно обсудить твоё это внезапное озарение! Ты опять сходишь с ума… Давай поговорим, Лив права, Нура простит нас…
— Перестань.
— Простит, сын! Не нужно бояться её ненависти…
— Хватит!!!
Хватит, просил же. Не так хотел, чтобы вышло.
Рассчитывал на более тихое восприятие, а в итоге получил целый скандальный допрос.
«И вовсе не в Её ненависти дело».
«Как же им объяснить?» Все эти их крики вчера на весь дом, бесполезно, всё зря — Итан твёрдо решил. Необратимо. И не мог, упрямо не хотел ничего говорить. Да даже если б захотел, горло спазмой от злости свело.
«Может, чуть позже».
— Ну, что смотришь? Так надо! Прекрати психовать. Ты же всего-навсего ребёнок, как я вообще могу тебе что-то рассказывать?!
— Сам ты ребёнок! — кричит в слезах сестрёнка и, вскочив на кровати, хочет убежать, но Итан ловит её и, повалив обратно в одеяло, крепко обняв, прижимает к себе.
— Ну, перестань, перестань… не кричи. — лихорадочно бормочет, пытаясь утешить. — Достаточно, не будем расстраивать маму. Я ведь из-за них с папой уехать хочу, чтобы им было лучше. Им плохо со мной.
— Но они из-за этого и сердятся.
— Да, но перестанут. А когда уеду, успокоятся.
— Тогда пусть успокаиваются без нас двоих, возьми меня с собой!
— Возьму. Приеду совсем скоро и заберу, обещаю.
— Почему не сейчас?
— Потому. Сейчас без нас двоих им нельзя. Потерпи, не реви… я ведь буду звонить…
Он всё наоборот предполагал. Хотел без лишних слов, уберечь родителей от нервотрёпки, но стоял истуканом и, на крики отца, не мог выдавить ни звука в оправдание. Лишь морщился от режущего слух имени (как спицей в висок), а потом и вовсе сбежал. Сначала в офис, где пробыл до ночи, уставившись в окно на далёкие городские огни, а затем долго, бесцельно, колесил по улицам и всё думал-думал… много думал, пока не позвонила обеспокоенная Оливия.