119 дней до тебя (СИ), стр. 101

Лучший друг, конечно, сам хорош, но его — Итана это ни в коем случае не оправдывало.

«Интересно, а к ней в пару Смита они одобрят? Вот же, блять, будет забавно».

— Я не хотел, чтобы ты с ней общался, решил, тебе нельзя доверять. Ты будто сущее проклятье. Но, чувствую, что от меня уже ничего не зависит. Единственное тебе скажу — больше не позволю тебе так к ней относиться.

Конец посадки рейса Нуры уже объявили. Её самолёт сейчас взлетал, или нет, Итан не был уверен, как и в том, что ему делать дальше. Ни единой мысли, наглухо никчёмное состояние, полной безнадёжности.

— Лилли? — уже не в первый раз вызывает ту Хорч по рации. — Лилз, приём.

Он недавно здесь, вернулся и вёл себя теперь иначе… не цеплялся с расспросами, оставил в покое свой блокнот и, узнав от напарника, что дочь Прайнса в аэропорту, сразу же принялся за поиски, лишь бы не иметь более никаких дел с Маккбрайдом.

— Слушаю, Том.

— Ну, что скажешь?

— Ничего нового. Всё, что нужно, я передала. Девятый молчит. Самолёт на полосе.

— Вижу, что на полосе. Куда они там провалились? Пошли кого-нибудь, сходи сама… Лилз, это важно! Лейтенант звонил.

Темнеет.

«Слишком быстро».

Итан смотрит на моргающие огни самолёта, что уже в небе, и затем вдаль, на чужой город, а туман сумрака, расползаясь на глазах, обволакивает всё вокруг: командную башню, склады, оставленный транспорт на стоянках и перроне, пустой трап. В полумраке мерцают бескрайние полосы и рулевые дорожки. Вскоре вспыхивают прожектора. Закат постепенно меркнет, оранжевый свет зимнего солнца тает, уступая чернильной мгле и в зале, повсюду в здании, над головами людей зажигается свет.

В этой части аэропорта безлюднее и тише. Посланный в помощь патруль почему-то до сих пор так и не прибыл. В сами кабинеты отдела безопасности, к которым привели Итана с Ником для оформления, их так же так и не завели. Вместо этого, наоборот, из-за закрытых дверей то и дело высовывались любопытные «важные» морды, гордо носившие на предплечье круглую вышивку TSA [137]. Подходили, негромко интересовались у Хорча с Мирандой как обстоят дела. Поглядывали на задержанных и расходились, кто куда, по своим «важным» обязанностям, или же прятались обратно за этой, такой же «важной», как и они сами дверью. Видимо, не каждый день здесь — в этом не таком большом аэропорту «Баргстром», в сравнении с огромным «О’Хара», происходят подобные события. А, возможно (что на взгляд Итана выглядело намного логично-правдоподобнее), им просто-напросто было до жути интересно посмотреть на неслыханного хама, сынка какого-то там известного папки-миллиардера, которого они скорее всего и знать не знают, но поискав в сети, будут удивлены узнав, что многие из них ежедневно пользуются принадлежащими ему, вполне себе знакомыми марками бесчисленных продуктов и услуг, предоставляемых множеством магазинов, сервисов и всего остального прочего универсального, вплоть до автозаправок. Ну просто супер-возможность прославится куда быстрее, нежели жалкие попытки развить бизнес собственными силами.

Прошёл час. Час с момента, как Итан ступил на злосчастный тротуар в поисках своего жёлтого такси. Час, как мог бы смотреть в Её светлые глаза и держать тонкую тёплую ладонь.

Ник не скажет, что ему жаль, а парень не ответит, что понимает. Он уже нихрена ничего не может понять. Всё, что творилось в последний месяц до абсурда необъяснимо и нелепо. Всё, что он пережил и пытался исправить, кажется сейчас бессмысленным.

А время тянется в ожидании неизвестного. Мысли сменяют одна другую, негатив незаметно захлёстывает отчаянием. Самолёт исчез, с ним и надежда на скорое воссоединение. Седой фермер в дутой жилетке больше не такой эмоциональный и ярый, как был при встрече, и притихший на какое-то время, стоящий рядом, так же молча глядящий на спускающуюся ночь, сейчас неожиданно реагирует на что-то за спиной, оглядывается, позвякивая цепочкой оков, и тронув Итана за локоть, негромко произнося, улыбается:

— Посмотри-ка туда. — кивает куда-то в сторону. — Посмотри кто здесь.

Нура стояла с сумкой в руке посреди широкого коридора, на бледном лице немыслимая озабоченность. Когда парень оборачивается, она роняет сумку.

Её попросили выйти из самолёта почти за минуту до взлёта. Ничего толком не объяснив, лишь сказали, что у её отца проблемы. Хмурый стюарт даже не помог снять сумку с багажной полки, стоял над душой, раздражённо постукивая пальцами о спинку находящегося рядом кресла, пока девушка обессиленными от волнения руками тянула за лямки. Ехидно-любознательные взгляды пассажиров, недовольная бортпроводница у двери. В конце трапа никого, но навстречу спешит полная женщина в форме. На попытки узнать у той в чём же дело, Нура получает ужасающую новость о перестрелке на парковке. На ватных ногах, с выпрыгивающим из груди сердцем она не помнила, как её несколько раз в прямом смысле передали из рук в руки и, по итогу, проводив через всё здание, сослались на нехватку времени и отправили дальше одну. Ожидая увидеть всё что угодно — скорую, тела в лужах крови, раненого Ника, Нура совершенно не ожидала увидеть Итана.

В очередном зале, впереди, скопление людей. Нура бегло оглядывает охранников и, со спины, сразу узнаёт дядю у окна. Ощутив немедленную волну облегчения, переводит взгляд на фигуру рядом с ним и останавливается.

«Итан».

Сумка падает на пол. Девушка опускает ресницы, прежде чем снова посмотреть на парня стоящего возле дяди, и всей своей кожей ощущает его… будто никуда не уходил.

Это он.

Из-за пережитого испуга за Ника ноги и без того ослабели. Учащённое дыхание сбивается, мысли побочно путаются. Итан в смятении, делает шаг навстречу, но она неосознанно отступает. Шок на доли секунды сковывает тело, разум отказывает воспринимать нереальное настоящее. Этот парень занял центральное место в её помутнённом, удивительно несобранном сознании. Столько вопросов… столько эмоций. Он движется к ней, каждый его шаг гулко отдаётся в пустоте коридора, а у Нуры, вдруг, что-то щёлкает и встаёт на место.

Не так просто закрыть глаза на очевидное.

Ногти больно впиваются в ладони, щёки вспыхивают. Всё, что существовало только что вокруг, все те незнакомые лица, дядя, всё пространство и время — исчезают, и остаётся лишь один только Он.

— Нура… — успевает сча́стливо выдохнуть Итан подойдя уже так совсем близко и, не предвидя её реакции, совершенно внезапно, получает прямой удар точно в живот.

От его улыбки не осталось и следа. Сделав ужасно странное лицо, Итан, обхватив себя руками, плотно сжимает губы, в тщетной попытке удержать вскрик и падает перед ней на колени.

Все её слёзы, боль, все страдания за этот долгий ужасный месяц и неожиданно вспыхнувшая ненависть — всё было в этой атаке. Было и мигом ушло. Руки девушка взлетают ко рту, в стеклянных глазах паника. Итан, скорчившись, лежит у её ног… в поле зрения появляется растерянный дядя и кто-то из посмеивающихся охранников.

— Господи мой, Нура!!! — в тот же момент раздаётся на весь коридор позади девушки. Обернувшись на крик, она видит оторопелую, застывшую на месте Оливию и её солидного, в пальто, озадаченного, но тотчас разразившегося смехом мужа.

— Вот это удар! — восторженно восклицает Ричард, повторив Нурин хук в воздухе. — Луис [138] в гробу перевернулся!

Грозный взгляд жены сию секунду заставляет его замолчать.

— Вы? — еле слышно, не веря глазам, спрашивает девушка.

— Мам? — сипло выдавливает бледный парень у её ног.

— Итан, Боже… — бросается Оливия к сыну. — Не шевелись, лежи-лежи… Почему ты в наручниках?!

— Что вы здесь делаете? — приходит в себя он всё больше.