Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 47

Вдруг со стороны улицы донеслись звуки шагов, по которым орчанка сразу узнала незваного гостя и поспешила выйти:

— Тебе чего? — посмотрела на брата с опаской. Последнее время если он и приходил, то обязательно что-нибудь требовал или угрожал.

— Просьба есть.

— Опять? Что на этот раз? Учти, пугать меня больше нечем и некем, Мабарата тут нет.

— Не собираюсь я тебя пугать. И к Мабарату не повел бы.

— Так, зачем пришел?

— Всё за тем же. Помоги с ней встретиться. Родня Эйву от себя ни на шаг не отпускает, а Фаргар явно что-то задумал, у ее дома выставил круглосуточную охрану.

— А не думал, что он просто хочет обезопасить девчонку? Эйва и так настрадалась от вас, дайте ей пожить спокойно.

— Я ей не угроза.

— Если по сердцу, брат, то я тебе не верю. И против Фаргара ни за что не пойду. Хочешь видеть её, сам ищи возможность, а меня больше не втягивай.

— Габан, сестра — усмехнулся.

— Не надо, Тарос. Не дави на наши кровные узы, не поможет.

Так ничего и не добившись, Тарос ушел. А вот Ирхат забеспокоилась, знала она своего брата, хорошо знала. Он на грани. Но помогать ему, значит, идти против своей совести, против Радула, против Фаргара.

Тарос меж тем вернулся в гулум предназначенный для гостей. Остаться ему здесь вряд ли позволят. Как бы ни старался, а доверия не вызвал. Выходит, в любой момент на пороге может появиться стража и всё. Об Эйве придется забыть. Зря он решил идти сюда, зря не забрал Эйву, пока были в лесу. Но ничего, пока не выгнали, шанс еще есть. Надо всего-то выгадать момент, больше благородничать он не будет.

Эйва в это время сидела с матушкой за столом, братьев давно как спать уложили, отец отправился на задний двор за дровами, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая терском поленьев в печке.

— Родная, почему ты молчишь? — уже который день мать пыталась разговорить дочь, узнать, как она жила, будучи в плену, но та каждый раз уходила от разговора. — Может, осуждения боишься? Так ты знай, мы ни за что не осудим.

— Что было, то было, мам. Зачем это ворошить?

— Да потому что на тебе лица нет. И вожак стражу поставил у ворот, неспроста же это.

— Точно не будете осуждать? — печально улыбнулась.

— Мирида тому свидетельница, — подсела к дочери поближе.

— Ладно. Но прошу, папе ничего не говори. Ему слышать будет тяжелее, чем тебе.

— Хорошо, слово даю, не расскажу.

— Когда меня поймали, то сразу отправили в правительственные чертоги. В гарем к вожаку хаватов.

Услышав это, мать закрыла глаза, а по щекам сейчас же слезы поползли:

— Ты была его наложницей, да?

— Нет. Кархем взял меня в жены.

— Этот изувер и в жены? — распахнула глаза.

На что она кивнула:

— Да. Сказал, что любит, что никогда от себя не отпустит. А я, мам, полюбила в ответ.

— Ах, вот в чем дело. И он тебя не обижал?

— Нет. И как бы я ни уговаривала себя, — не сдержала слез, — не могу выбросить его из сердца. Мне плохо без него. Возможно, я бестолковая самка, которая доверилась чудовищу, но …

— Иди сюда, — скорее обняла ее, — поплачь, моя хорошая, поплачь. Ты такая у меня еще маленькая, немудрено, что влюбилась в этого зверя. Здесь вон, все молодые девчонки заглядываются на орков, они же больше наших мужчин, сильнее, настырнее. Старейшины поговаривают, что лет эдак через семьдесят кровь людей и орков окончательно перемешается.

— Что мне делать, а? С каждым днем становится тяжелее.

— Время, только время тебе поможет. А мы будем рядом, поддержим.

— Спасибо, — крепко-крепко прижалась к матери. — Но я все равно его жду. И буду ждать.

Глава 65

Наутро Эйва проснулась с жуткой головной болью, шутка ли, всю ночь проревела в подушку. Казалось бы, она вернулась в семью, с родными все хорошо, но на душе так тошно, как еще никогда не было. Еще этот караул у калитки, от которого чувство тревоги с каждым днем только растет, будто вот-вот должно случиться что-то ужасное.

— Мам, — помогла матери вымыть посуду после обеда, — я до рынка прогуляюсь. К отцу наведаюсь.

— Так, давай вместе. Мне только платье сменить.

— Нет-нет, я бы одна. Не маленькая, не потеряюсь.

— Дочка, тут такое дело. Тайли три дня назад заходила, просила везде тебя сопровождать.

— К чему такие меры?

— Беспокоится она. Сказала, один из орков, с которыми ты прибыла, виды на тебя имеет.

— Ах, Тарос, — закивала, — но здесь не его территория, хозяйничать не станет. Так что, не стоит его опасаться.

— Эйва, я очень за тебя переживаю и очень боюсь снова потерять.

— Ну, не вечно же мне под присмотром ходить. Тем более рынок совсем близко.

Скрепя сердце, но Лемая отпустила дочь, чему Эйва была несказанно рада. Хотелось ей побыть одной. И пока шла, вспоминала жизнь в чертогах. Как там сейчас Макора, как Риа, остальные девчонки? Все ли у них нормально? За мыслями не заметила, как прошла весь рынок, очнулась, когда впереди показалась центральная площадь с высоченными столбами, вбитыми в землю. Там сейчас резвилась детвора, прогуливались парочки, среди которых были и орки, и люди. Вдруг Эйва заметила Ирхат, та шла с корзиной в руках, набитой провизией. Орчанка тоже ее заметила, сразу остановилась.

— Привет, — подошла к ней.

— Ну, привет, — улыбнулась, блеснув клыками, — как ты?

— Хорошо. А ты? Слышала, бэр Фаргар разрешил вам остаться.

— Да, хвала предкам. Мне здесь очень нравится. Никто не посмотреть косо, слова дурного не сказать, мужчины не приставать, можно свободно одной ходить. Бэр Фаргар достойный орук, у него везде порядок, все по когуму.

— Рада за тебя. За вас с Радулом. Свадьба-то скоро?

— Слушать, а идти ко мне? Я тебя угостить, заодно и поболтать. Да и Сакар без конца о тебе спрашивать.

— А пойдем.

По дороге Ирхат все рассказывала и рассказывала обо всем, что успела узнать. Особенно о здешних традициях.

— Ты знать, тут принято перед свадьбой спускаться в особые пещеры для омовения. А еще самой себе шить свадебное платье. Но это все после ночи выбора.

Уже в гулуме, уютом и чистотой которого Эйва искренне восхитилась, Ирхат продолжила делиться тем, что произвело на нее особое впечатление. Как оказалось, впечатления там были ото всего подряд. Ну, хоть она счастлива, уже отрадно.

— Я ведь наконец-то себя женщиной почувствовать, — и печально улыбнулась, — желанной. И мы с Радулом все делать вместе. Он воду таскать, я вещи стирать, он добычу нести, я готовить. Разве что не разрешать мне с домом помогать. Нельзя тяжести поднимать.

— Орук он у тебя очень хороший, надежный. А Тарос вам помогает?

— Нет. Я его редко теперь видеть. Мы с ним потерять связь, да и быть ли она когда-то. И мой тебе совет, остерегаться его. Тарос способен на крайность. Даже бэр Фаргар ему не доверять.

Тут в гулум пожаловали Сакар с Радулом, и остаток дня все четверо провели за жареной дичью, ягодным отваром и разговорами о пережитых событиях на болотах, все-таки встреча с нуррами всем запомнилась на долгие годы. А с наступлением сумерек Сакар вызвался проводить Эйву до дома. Однако не успели они и нескольких метров пройти, как на пути возник Тарос.

— Доброго вечера, — поравнялся с ними. — Эйва, — улыбнулся. — Смотреть, ты без охраны не ходить.

— И тебе доброго вечера, — накинула на плечи палантин, все-таки с заходом солнца на плато и ветер поднимается, и воздух становится холоднее.

— Я могу с тобой поговорить? С глазу на глаз?

— Не можешь, — вступил Сакар, за что словил гневный взгляд Тароса, — она идет домой.

— Я много времени не отнять, — снова посмотрел на нее.

— Ладно.

— Ты уверена? — Сакар никак не хотел оставлять ее наедине с этим самодуром.

— Уверена.

— Ладно, я тут рядом быть, — и отошел в сторону.

Эйва с Тросом меж тем подошли к забору, за которым начинался обрыв.

— Слушаю тебя, — ощутила лицом капельки воды, что нес ветер с озера.