Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 46

Намес строго-настрого запретил вставать, каждый день лекарь приходил, менял повязки, проверял рану и поил Кархема горькими, но по его словам, полезными травами. Фарата тоже приходила и подолгу сидела около койки, рассказывая все последние новости и получая десятки новых указаний. А когда в лазарет заходил Гешкет, то первым делом Кархем спрашивал об отряде, отправленном к катаганам, однако ответ был из раза в раз один и тот же «не возвращались».

— Приветствую! — поздним вечером Гешкет пришел доложиться о проделанной работе.

Глава 63

— Акрим справился? — кивнул ему Кархем.

— Да. Сейчас старик пишет указы об освобождении пленных, с которыми стража пойдет по домам оруков.

— Несогласных много?

— Достаточно, но мы справимся.

— Главное, старайтесь решать все миром. Предлагайте орукам откупные равные сумме, затраченной на покупку людей. Если уж и тогда откажутся, забирайте силой. Есть вести с запада?

— Есть. И весьма недобрые. Три города объединили армии, там сотни воинов. И готовятся они не защищаться, а нападать.

— Созывай предводителей отрядов, пора, — в этот момент убрал с себя одеяло и сел. — Хватит валяться.

— Торопишься. Намес говорит…

— Да плевать я хотел на то, что он там говорит. Нам надо выиграть время, — с трудом встал с кровати, тотчас поморщившись от боли, — для чего зашлем переговорщиков. То, что Луар жаждет войны, это понятно. У него с нами свои счеты, личные, остальные лишь хотят обезопасить свои земли. А переговоры ненадолго, но оттянут нападение, надеюсь.

Тут и лекарь явился, сразу же попытался уложить вожака обратно, да не вышло. Кархем наотрез отказался. И не без помощи Гешкета вернулся в чертоги.

— Оповести всех, будем держать совет, — опустился в кресло.

До утра они совещались, решали, как будут вести переговоры, на какие уступки готовы пойти в случае согласия со стороны людей, а с восходом отряд отбыл. Теперь оставалось только ждать.

— Не спишь? — Фарата отыскала Кархема в некогда покоях Эйвы.

— Нет, — сидел, прислонившись к спинке кровати.

— Я с дурной вестью.

— Что еще? — приоткрыл глаза.

— Воины, отправленные к катаганам, попали в засаду. Тролли поломали всех, кроме одного.

— Твою ж… — процедил со злостью.

— Но они почти дошли до Гиблых болот, и нашли ночлежку, там были следы четверых. Одни из них принадлежали человеку, женщине, а в самой ночлежке отыскали светлые волосы.

— Значит, я сам отправлюсь к катаганам.

— Тебе нельзя. Это же самоубийство, Кархем. Ранение серьезное.

— Если буду лежать месяц, а то и два, я рискую и её потерять, и войну проиграть.

— Послушай, я всегда была на твоей стороне, остаюсь и по сей день, я обещала твоей матери, что никогда не брошу ее сына, что до последнего вдоха буду помогать ему и оберегать. Потому хочу дать совет, отпусти Эйву. Она совсем юная и вряд ли успела проникнуться к тебе большим чувством, к тому же познала близость с тобой, будучи рабыней. Пусть самка живет своей жизнью.

— Она моя жена, Фарата. Нам суждено было встретиться, суждено было разделить жизнь на двоих.

— Ты сам так решил, когда обменялся с ней кровью. Она даже не поняла, что случилось. Каждый день я видела в ее глазах страх, сомнения, недоверие.

— Вот когда Эйва, глядя мне в глаза, скажет, что я ей не нужен, тогда, может быть, я и соглашусь с тобой. А пока не трать слова.

— Габан. Но без лекаря рядом столь дальний путь ты не сдюжишь.

— Значит, лекарь поедет со мной! — прорычал. — Решено!

Намес, конечно, был категорически против, но кто бы стал его слушать. Пришлось согласиться.

К полудню уже все было готово к отбытию. А идти Кархем намеревался тем же путем, что и разбитый отряд. Тролья тропа в Карстовом лесу считалась одной из самых опасных, но по ней до Гиблых болот получится добраться не за шесть дней, а всего за четыре.

— Я все равно считаю, что ты поступаешь бездумно, — Фарата смотрела на вожака с большой тревогой, — ладно бы еще в здравом теле. Ты с таким усердием шел к победе, мечтал сделать жизнь своего народа лучше. И что же? Ради этой самки готов рискнут всем? Что будет, если ты сгинешь? Кто заменит тебя?

— Гешкет заменит. Он достойный орук и взгляды у нас одни.

— Гешкет?! — вот чего-чего, а такого услышать она никак не ожидала. — Хаваты нуждаются в тебе, Кархем. Гешкет, может, и преданный воин, но он не лидер.

— Поверь, если понадобится, станет лидером не хуже меня. Я понял одно, к величию надо стремиться не в одиночку, иначе велик риск превратиться в хладнокровного убийцу и деспота. Рядом должен быть тот, кто делает тебя лучше. Меня делает лучше она.

Вожак взобрался на коня:

— Следи за порядком, гэл Фарата.

— А ты постарайся остаться в живых, — коснулась его ноги.

Глава 64

И потекло время…

Эйва наконец-то воссоединилась с семьей, матушку чуть удар не хватил, когда она увидела на пороге живую и невредимую дочь, а уж как братья обрадовались, хоть и были еще несмышленышами. Но не только Эйва обрела дом, Фаргар все-таки позволил Радулу остаться, однако предупредил, если еще хоть раз охотник усомнится в своем вожаке, то Гальзар для него закроется навсегда.

Совет старейшин тем же днем выделил орку кусок земли для строительства дома, и закипела работа. Радул с Сакаром таскали кирпичи с Каменного двора, как катаганы назвали здешнюю каменоломню, а Ирхат занималась обустройством их временного жилья — привычного гулума.

— Еще несколько ходок осталось, — Радул опустился на невысокий каменный забор, что тянулся вдоль обрыва — потом пригласим архитектора, он расскажет, что дальше делать.

— Хороший вид открывается отсюда, — Ирхат стояла рядом и смотрела на мерцающее в лучах заходящего солнца озеро, на покачивающиеся на легких волнах лодки с рыбаками внутри.

Земля им досталась недалеко от обрыва, здесь и тише было, и просторнее.

— А главное, колодец рядом, — взял ее за руку, подтянул к себе, — ты рада?

— Да, колодец, это хорошо, — улыбнулась.

— Да я не о колодце сейчас. Ты рада быть со мной?

— Знаешь, мне кажется, я самая счастливая самка на свете, — обняла его за голову.

— А я узнал сегодня, когда состоится ночь Дакены.

— И когда?

— Через три дня.

— Значит, совсем скоро мы станем мужем и женой, — не утерпела, уселась к нему на колени. — Ты ведь будешь ласков со мной в первую ночь? — в этот момент ощутила под собой нечто очень твердое и очень большое.

— Опять испытываешь на прочность? — взял свою самку за косу, потянул назад, чтобы запрокинула голову.

Знала бы она, как тяжело ему дается терпение, как, стиснув зубы, приходится сносить ее близость. Но он так решил! Мать с отцом всегда говорили, если хочешь сделать женщину счастливой, женись на ней по когуму, а как женишься, приведи в дом и сделай там хозяйкой. Что ж, еще немного и все будет именно так. Да и Сакару он должен служить примером.

— Испытываю, — повела пальцами по плечу, потом груди. — И каждый раз остаюсь ни с чем. Твоей силе воли может любой позавидовать. А может, я просто не очень-то тебе и нравлюсь как женщина? — принялась покачивать бедрами, задевая его ширинку. Когда же заглянула Радулу в глаза, то увидела взгляд зверя, готового вот-вот наброситься.

— Ирхат, — прорычал, — я ведь как лучше хочу, а ты…

— Сколько, говоришь, ходок там осталось? Две? — резко вскочила. — Так, до захода разок еще успеете сходить. А я пойду, ужин приготовлю.

И убежала. Вот ведь хитрая лисица, издевается! Ну, ничего, в первую ночь он ей устроит трепку, если доживет до этой самой ночи и не сдохнет от постоянного желания. А Ирхат зашла в гулум, прижалась спиной к столбу. Радул ее хочет! Сильно хочет! Но сейчас вовсе не это заставило сердце колотиться как сумасшедшее, она осознала нечто очень важное — что любит его, любит до дрожи в коленях, до щемящей боли в груди. Ибо от одной только мысли, что Радул может отказаться от нее, хочется реветь раненым зверем.