Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 30

Как не услышала приближения Радула, а он подплыл со спины.

— Спряталась? — дотронулся до плеча, отчего Ирхат вздрогнула.

— Вовсе нет, — резко развернулась.

— Но все-таки пришла, — сделал шаг вперед.

— Чтобы помыться, — поняла, насколько переоценила себя.

— Ты очень красивая, — и еще шаг, — умная, — встал к Ирхат вплотную, — но боишься мужчин. В чем причина?

— Не знаю, как у вас, у нас женщина не выбирает с кем, ей бы. За нее выбирает семья. Обычно отдают тому, кто больше даров принесет. А я не хочу так.

— Даров, говоришь, — задумался, — у меня не так-то и много скарба, награбленными вещами я не промышляю, но хочется верить, твой брат будет сговорчив.

— Ты это о чем? — вытаращилась на него.

— Когда мы вернемся обратно, я заявлю на тебя права.

— Нет, — замотала головой, — ты не сделаешь этого.

— Отчего же?

— Не посмеешь! Я не добыча, чтобы меня из рук в руки передавать! — попыталась было отплыть, однако орк крепко взял за талию.

— Ты будешь моей женой, Ирхат. Будешь, потому что захочешь, — повел губами по шее.

— Не пойду я за тебя и в Аранхарм не вернусь, — сама того не ведая прижалась к охотнику. — Хочешь зверя внутреннего усмирить, так я согласна, — положила дрожащие руки ему на плечи. — Бери меня.

— Глупая самка, — испытал небывалый прилив желания, все ж ее обнаженное тело касалось кожи, — я люблю тебя.

— Как любишь? — а в груди сдавило, почему-то захотелось разреветься. — Ты меня знать не знаешь.

— Знаю, Ирхат. Ты икаешь каждый раз, когда наедаешься лесных орехов, ты ненавидишь, когда тебе приказывают, любишь ходить босиком по камням, ты вывешиваешь сушиться свою одежду только когда весь лагерь ложится спать.

— Замолчи, — прикрыла ему рот и все-таки не смогла сдержать слез. — Давай без разговоров, здесь, сейчас… прошу тебя.

— Нет, — еще крепче прижал ее к себе. — Я честный катаган. И для начала ты станешь моей женой. А потом мы уйдем из Аранхарма. Вместе.

— Куда уйдем? — чуть не взмолилась.

— Я хочу вернуться к своим.

— К катаганам?

— Да. Я ошибся, когда принял сторону Кархема. Мне не по душе то, что он делает. У катаганов никогда не было ни пленных, ни наложниц, мы не жгли деревни, не убивали и не грабили, не нападали первыми.

— Разве тебя примут обратно?

— Не знаю, но я постараюсь сделать все, чтобы приняли. Докажу свою верность стараниями на благо клана.

— Почему же еще не ушел? Неужели из-за меня?

— Из-за тебя. И да, рыба уже готова.

После ужина Ирхат впервые легла спать с мужчиной. Радул обнял ее и грел собой до самого утра. Ночь эта стала воистину самой прекрасной ночью в ее жизни, ведь рядом был теперь защитник. Орук, который выбрал ее по любви, который не побоялся признаться. А главное, никакие бушты ему не нужны и принадлежать Радул будет ей одной.

Однако проснулись двое от лошадиного топота. Отряд орков возвращался из очередного похода, предводитель которого признал охотника, тогда же остановился, спрыгнул с лошади:

— Радул! — ударил себя кулаком в грудь. — На охоту, смотрю, собрался? — и глянул на Ирхат с легкой ухмылкой.

— Собрался, а вы откуда путь держите?

— Мы из Рохайля с дурными вестями. Люди начали объединяться. Три армии трех городов уже объединились. Так что возвращайтесь-ка вы обратно. Сейчас каждый воин на счету. Надеюсь, — обратился к Ирхат. — Тарос позволил тебе охотиться? Юная незамужняя оручек один на один с оруком не есть хорошо.

— Она моя невеста, — Радул посмотрел на предводителя с явным раздражением.

— Мои поздравления, — и направился к своей лошади. — Как я сказал, поезжайте обратно.

И когда отряд скрылся с глаз, Ирхат опустилась на землю, уставилась на бурлящую реку. На лице любимой оручек Радул прочитал отчаяние, боль, страх.

— Не бойся, — сел рядом. — Все будет хорошо.

— Опять война будет, — покачала головой, — опять кровь.

— Люди слабее нас, Ирхат. Даже объединившись, они все равно будут слабее.

— Не важно. Поляжет много воинов. Войн без жертв не бывает, — вдруг посмотрела охотнику в глаза, — а давай уйдем сейчас?

— Нет, Ирхат. Нам придется вернуться.

— Почему? Ты так и так хотел уйти.

— И хочу. Но в Аранхарме остался сын моего покойного брата, мальчишке пятнадцать. Сейчас в подмастерьях у кузнеца местного. Без него я не уйду.

— Вот как, — закивала, — тогда возвращаемся.

— Не волнуйся, — взял ее за руку, — воевать с людьми я не буду. Мы поженимся, я заберу брата, после сразу покинем город. Верь мне.

— Габан, — припала своим лбом к его.

Глава 41

Ирхат ехала обратно с тяжелым сердцем и дурным предчувствием. Во-первых, ей предстоит встреча с братом, который наверняка будет метать молнии, во-вторых, разговор с вожаком. Как ни крути, а она покинула пост, наплевала на прямой приказ Кархема. Но теперь уж поздно бояться, что будет, то будет.

Несчастная всю дорогу готовилась к самому худшему вплоть до смертной казни, однако, встретив Тароса, удивилась его спокойствию и равнодушию. Брат снисходительно ухмыльнулся, когда двое встретились у её гулума:

— Нагулялась? — принюхался к сестре.

— Я не гуляла, — гордо задрала голову. — Я отправилась на охоту.

— И поймала аж целого предводителя охотников, — еще шире улыбнулся. — Не соскочил, надеюсь?

— Тарос, хватит меня задирать.

— Мы хаваты, Ирхат. Он — катаган. Старейшины могут и не дать разрешения на ваш союз.

— А ты разве знаешь? О нас… — замялась сразу.

— Еще бы. Первым делом Радул примчался ко мне, заявил на тебя права.

— Что же ты ему ответил? — покрылась холодной испариной.

— Что стоять на пути не буду, но и просить за вас перед советом тоже не стану.

- И на том спасибо, — ударила себя кулаком в грудь.

— Ой, не надо, — замотал головой, — не надо, Ирхат. Ты не воин, даже не охотница толком. На поле боя воин думает о бое, охотник на охоте — о звере. А ты не успела уйти, как тут же под орука легла. Ты обычная самка, у которой начался кагичим[1]. Но я не против, а то еще засидишься в девках. Просто знай, ты разочаровала меня. И если этот катаган тебя не сможет взять в жены, пойдешь к Мабарату.

Его слова лезвием прошлись по сердцу, но Тарос и не был особенно-то хорошим братом. Да, тренировал, да, учил. Пока была маленькой, делился добычей и помог построить шатер, так как не хотел делить с ней свой гулум. Пришлось самой учиться вести хозяйство. И это хорошо, даже очень. Именно из-за такого отношения она стала собой, научилась справляться без посторонней помощи, научилась не лить слезы от обиды, а бить, да побольнее.

— Габан, — улыбнулась. — Я знаю, ты в смятении, оттого и ищешь виноватых, оттого и бесишься. Но знай, однажды тебе все-таки захочется услышать доброе слово, жаль, не от кого будет.

— Тебя ждет разговор с вожаком, так что прибереги свои красивые слова для него. Возможно, Кархем еще до совета старейшин наложит запрет на ваш с катаганом союз, — и устремился в сторону чертогов.

А Ирхат поспешила в гулум брата, чтобы забрать лук, подаренный матерью незадолго до её кончины. Таросу он все равно не нужен. Орчанка зашла в шатер, осмотрелась — наложницы навели порядок, но мебель так и осталась поломанной, зато мамин лук, как и прежде, висел на столбе. И только Ирхат хотела снять оружие, как до ушей донесся голос одной из наложниц. Бушта говорила быстро, взволнованно, но тихо.

Когда в разговоре промелькнуло имя наложницы Кархема, орчанка решила не упускать возможности и узнать, о чем именно идет речь.

Девушки меж тем ни на секунду не замолкали.

— Сегодня Тарос снова отведет меня к ней, — произнесла Сашаль.

— Опять? Неужели ему недостаточно нас?

— Ну, всё, — вскочила рыжеволосая Ливая, — конец. Наверняка выменяет ее у вожака, а кого-то из нас отправит на рынок или отдаст своим воинам.

— Да не хочет он эту Альмари, — фыркнула в ответ, — ему от нее другое нужно. Помните ту ночь?