Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 16

А в это время Фарата не вытерпела и зашла-таки в покои вожака, дабы проверить, все ли в порядке, ее никак не отпускал страх, что Кархем может не сдержаться и натворить беды. Когда же орчанка подошла к пустой кровати, залитой кровью, то аж за сердце схватилась.

— Нет, — пробормотала, — вороков дажак (чертов изувер). Что же ты наделал?! Зачем… — прикрыла глаза.

Так на ватных ногах и доплелась до лазарета, где смотрительницу встретила Садат:

— Чего это с тобой? — заметила отчетливую серость кожи, потухший взгляд. — Никак захворала? — проводила ее до койки, усадила.

— Дай настойки, в груди давит, — произнесла ослабевшим голосом. — Говорила я ему, просила, а он…

— Кому говорила? О чем просила? — скорее налила в деревянную пиалу травяного настоя. — На, пей, — и вложила пиалу в руки Фараты.

— Убил он девчонку. Там столько крови, — замотала головой, — столько… все в крови.

— Это Кархем что ли? Ту мелкую бушту? — вытаращилась на нее.

— Да.

— Но как же… Прямо убил? Своими глазами видела?

— Не было в покоях никого, видимо унес ее. Сколько еще это будет продолжаться?! Сколько этих самок еще должно сгинуть в муках, чтобы они поняли, что творят?! Видит Мирида, я людей никогда не жаловала, но зачем же истязать? И кого? Женщин! Слабых, хилых!

— Ты, конечно, все верно говоришь. И твою злость я разделяю, но не ты ли сама хотела ее подложить под Кархема?

— Я другого хотела, — и выпила залпом настойку. — Но теперь всё, поздно.

— Оруки давно уже гневят богов и впору бы им оглянуться, но нет… кровь продолжает литься. Кровь невинных.

— Он же не зверь.

— Не знаю, с какой такой стати ты решила, что Кархем другой. Уж сколько он люду положил, скольких покорил. Наш вожак жестокий и нетерпимый, то давно всем известно. А ты все на что-то надеешься. И вообще, чего ты хотела? Сразу было ясно, если он девчонку увидит, несдобровать ей.

— Уже не важно, чего я хотела.

Вдруг послышался шорох со стороны двери, а следом приглушенное ворчанье. Садат сразу поняла, кто орудует в ее лазарете:

— Тебе чего тут надо, пень лохматый? — встала руки в боки.

И на свет вышел Баклар в заляпанной кровью рубахе:

— Нитки есть у тебя? — скривился от обилия запахов. — У меня пусто.

— Кого ты там штопаешь? — мигом смягчилась, не выносила она этого заносчивого орука, но коль жизнь спасает, не помочь нельзя.

— Вожака нашего.

— А что с ним? — подсуетилась смотрительница.

— Руку повредил, — кое-как выдавил из себя. — Так есть нитки, нет?

— Есть, есть, — и Садат достала из-под стола моток.

— Благодарствую, — собрался уже обратно, но остановился, — а, да, — посмотрел на Фарату, — раз уж ты тут, бэр Кархем просил ужин подать для его самки. Пусть несут в ее покои.

— Для какой самки? — растерялась.

— Тебе виднее, ты здесь смотрительница.

Когда лекарь ушел, орчанки переглянулись, а через пару минут Фарата поспешила в чертоги. В покои Эйвы вошла осторожно и второй раз за ночь схватилась за сердце. На кровати сидела бледная, с забинтованной рукой, но вполне живая девчонка.

— Что произойти? — уставилась на нее. — Бэр Кархем спать с тобой?

— Нет, — мотнула головой. — Гэл Фарата, а что такое эвар бэкда?

Услышав вопрос, смотрительница вконец растерлась, так и села на тахту у окна.

— Кровный обмен это, — произнесла тихо. — Почему ты спрашивать?

Тогда Эйва рассказала обо всем, что случилось в покоях вожака. Фарата слушала и ушам не верила. Кархем обменялся с ней кровью!

— Эвар бэкда, — заговорила спустя несколько минут, — древний ритуал нашего клана. Чтобы понимать его суть, надо быть хаватом, — раз Кархем не стал объяснять свой воистину сумасшедший поступок, то и ей не стоит торопиться. — Предки говорить, что те, кто обменяться кровью, видеть потом общие сны. Почему Кархем это сделать?

— Я не знаю, — и опустилась на подушку, от пережитого голова шла кругом.

— Габан. Сейчас Риа принести тебе поесть.

После ужина Эйва уснула, а Фарата решила отыскать Кархема, однако нигде его не нашла.

Вожак ушел в сад, чтобы побыть один на один со своими мыслями, под звуки ночи всегда хорошо думается, но в душе так и свербело, в итоге скоро вернулся в чертоги, добрел до комнаты этой маленькой отчаянной самки, которая готова была умереть, лишь бы не разделить с ним постель. Эйва лежала на боку, укрытая одеялом по самую макушку, спала она крепко, потому не почувствовала, как орк убрал одеяло в сторону. И каково было удивление, когда увидел ее полностью нагую. Кархем проскользил взглядом по плавным изгибам фигуры, прислушался к спокойному размеренному дыханию, затем посмотрел на забинтованную ладонь. Эйва не должна его бояться, но для этого придется постараться.

Глава 21

Фарата все-таки дождалась вожака, он явился глубокой ночью, а завидев смотрительницу у дверей в покои, испытал очередной приступ раздражения. Слишком много ее в последнее время.

— Гэл Фарата, — произнес на выдохе, — я хочу спать. Так что, если у тебя вопрос не жизни и смерти, то будь добра, отложи до завтра.

— Что с рукой? Что произошло? — и внимания не обратила на его слова. — Это Эйва? Она напала на тебя?

— Эйва? — чуть ли не рассмеялся. — На меня напала?

— Ты знаешь, о чем я. Были и такие. И ты их казнил.

— Эйва не нападала на меня, — а улыбка мигом сошла с лица. Уж лучше бы напала, чем решила отправиться к праотцам.

— Мне нужно знать, поскольку пора ей войти в гарем. И я должна быть уверена, что она никому не навредит.

— Нет. Она не войдет в гарем.

— Почему?

— Ей там не место.

— Ладно. И все же, что произошло?

— Ты ведь и так знаешь, — посмотрел на нее тяжелым взглядом, — ты всегда все знаешь, Фарата.

— Я лишь хочу…

— Достаточно! — резко повысил голос. — Твоя забота — следить за наложницами, вот и следи за ними, а не за мной.

— Габан, — склонила голову, — добрых снов.

Остаток ночи Кархмер провел под гнетом недобрых мыслей, и рано утром еще солнце не успело взойти, повелел собрать в зале Советов предводителей отрядов во главе с Таросом.

Орки прибыли незамедлительно, а вожак уже заседал за столом, да не один — по левую руку от него стоял писарь. Каждый предводитель в знак приветствия бил себя кулаком в грудь, после чего садился за стол, что до Тароса, он по привычке встал от Кархема по правую руку.

— У нас проблемы? — произнес негромко главнокомандующий.

Однако Кархем ничего не ответил. Вместо слов вожак поднялся, взял мешок, что лежал все это время у него в ногах и, молча, вывалил содержимое на стол, сейчас же по ровной гладкой поверхности покатились золотые моменты, некоторые из которых поймали предводители.

— С сего дня, — и кивнул писарю, чтобы брался за перо, — я назначаю вам и вашим воинам жалованье. В определенный день каждого месяца главнокомандующий, — посмотрел на Тароса, — будет получать из казны жалованье и распределять его между всеми по справедливости. Воины должны служить на благо своего народа и получать за это постоянную плату.

На что орки переглянулись между собой. Для них то было незнакомо. Обычно они брали себе часть того, что находили в разоренных городах или деревнях. А Кархем тем временем продолжил:

— Наши охотники и ремесленники не так давно начали торговать, теперь воины смогут платить за то, что им нужно. Им не придется самим добывать себе еду или выменивать одежду.

— Это очень благородно, — поднялся один из предводителей, — бэр Кархем.

— Это не всё. В скором времени произойдет разделение воинов на городскую стражу и тех, кто будет отправляться в походы. Каждый должен заниматься своим делом. И еще, воины, успевшие обзавестись семьями, будут получать удвоенное жалованье. Тарос, — повернулся к другу, который смотрел на него с таким же недоумением, — сегодня займешься распределением, предводители должны получить из казны по двадцать монет на каждого воина, семейным выплатить по сорок. Разнесите эту весь по отрядам.