Игра. Я поймаю тебя (СИ), стр. 17

— Тогда все же откажусь. Как и от препаратов.

— Но, — округляет глаза.

— Я бы хотела отдохнуть, — демонстративно поворачиваюсь к ней спиной.

— Хорошо, прошу прощения за беспокойство.

И наконец-то смуглянка удаляется. А я чувствую очередной приступ боли, когда свожу ноги вместе. Блин! Такое ощущение, будто кости разошлись. Хотя докторша уверила, что и с костями, и с, как она выразилась, мягкими тканями все в порядке. В общем, меня подпортили в рамках положенного. Но боль продлится еще дня четыре факт. И ответственная Регина Кирилловна обещала доложиться Яну. Уж не знаю, что она там ему наговорила. Лишь бы этот выродок не решил опять ко мне лезть. Веры ему все равно нет. Говорит одно, а делает совершенно противоположное. Даже позаниматься сегодня не получилось. Как бы такими темпами моя учеба не накрылась медным тазом. Игнашевскому ведь плевать, как я живу, что со мной будет потом. Он своё получит и выдворит, но я надеюсь успеть испоганить ему жизнь до того, как истечет срок договора.

Столь пасмурные мысли удивительным образом успокаивают, но только мои веки тяжелеют, только перед глазами начинают маячить непонятные образы, как дверь снова открывается. Да сколько можно? Они дадут сегодня отдохнуть или нет?

— Я же сказала, что не хочу ваш Цезарь.

— А я в курсе, что не хочешь, — раздается голос, от которого по спине бежит мороз, а между ног все сводит еще сильнее. — В курсе, что провалялась в кровати весь день, — идет ко мне, — что вся без настроения, — и скоро матрас прогибается. — И что это еще за приступы отчаяния? — ощущаю затылком его горячие пальцы.

— Я себя плохо чувствую. Думаю, ты тоже в курсе, почему.

— Это да. Но врач озадачила другим. Говорит, ты слишком подавленная. Предложила показать тебя психологу. Неужели все настолько плохо, Ева?

— Если честно, все ужасно, господин Игнашевский. Но, пожалуй, обойдусь без сторонней помощи.

— Это радует, — берет меня за плечо и укладывает на спину.

А я вижу длинную прямоугольную коробку на краю кровати. Хочется верить, что внутри не какой-нибудь жуткий агрегат из списка этого фрика.

— Не желаешь взглянуть? — пододвигает коробку ко мне.

На что мотаю головой. Нет, желания точно нет.

— Да ладно, Краснова. Смелее. Ты же храбрая девочка. И вообще, я приказываю тебе открыть эту коробку, — ухмыляется.

Костюм ему идет, определенно. В нем он еще меньше похож на монстра.

— И что я там найду? Резиновый член слона?

Вдруг Игнашевский закатывает глаза и ложится:

— Коня. Открывай, давай. Зря я, что ли, выбирал. Высококачественный силикон, анатомическая точность, как и цвет натуральный. А главное, длина.

У меня же ком к горлу подступает. Вот мразь! Чихать он хотел на мое состояние. В итоге хватаю коробку и с остервенением срываю с нее упаковку. Но в тот же миг вся злость сходит на нет, потому что в руках остается полупрозрачный короб, внутри которого лежит цветок. Очень красивый цветок рыжевато-персикового цвета. Вроде пион, а вроде и нет.

— Ну, как? — приподнимается на локте. — Нравится?

— Это пион? — убираю крышку, и тотчас из коробки вырывается свежий легкий аромат.

— Нет, это роза. Свит Джульет. Редкий сорт.

— Даришь мне цветы? — с искренним недоумением смотрю на него.

— Могу себе позволить, — расплывается улыбкой.

Тогда достаю цветок и как же не вдохнуть его аромат. А он такой нежный, такой свежий… цветы моя слабость. Я их люблю. Дома у меня целый альбомчик с гербариями есть.

Глава 26. Ян

Никогда не видел картины прекраснее. Маленькая дикая рысь подносит розу к лицу, прикрывает глаза и втягивает носом аромат, а потом смотрит на меня исподлобья, не убирая цветок, продолжая наслаждаться его запахом.

Белла сказала, что Ева за весь день ничего толком не съела, не считая кружки чая с бутербродом на завтрак. Форменный беспредел. Мне еще голодовок тут не хватало. И как же удачно, что я заехал в «Тао-Сити Фуд». Сейчас я ее заставлю поесть. Мы поужинаем вместе. А если Краснова заартачится, буду кормить с ложки.

— Вставай, — поднимаюсь с кровати. — Прогуляемся.

— Зачем? Куда? — тут же напрягается. Боже, она восхитительна.

— Скоро узнаешь. Идем, идем… Или ходить ты тоже не можешь? — обхожу кровать и беру свою куколку на руки. — Так, я донесу.

— Отпусти меня, — инстинктивно прижимает розу к груди. — Я могу ходить.

— Ну да, я забыл, что ты у нас гипер самостоятельная, — опять щетинится. — Только в этом доме мы играем по моим правилам.

Хочется ощущать ее, прижимать к себе. Но еще больше хочется уложить ее на спину, раздвинуть эти стройные ножки и наполнить дикарку собой. Войти в нее до упора. Однако… половой покой.

Так и несу засранку в гостиную. А там уже все готово. На кофейном столике расставлены привезенные мной контейнеры с тайской едой, как и фрукты — манго, папайя, личи, мангустины. Конечно, я мог бы совершенно спокойно обойтись без всех этих расшаркиваний. У меня с куклами не было ни свиданий, кроме секс-свиданий в постели, ни задушевных бесед. Все это вне формата игры. Но с Евой… просто с ней нельзя быть самим собой. Так что, надо тупо стиснуть зубы и перетерпеть этот непростой для нее период. Впереди у нас достаточно времени, чтобы испробовать то, что мне нравится. А пока… пока придется побыть заботливым и участливым.

Девчонка тем временем заинтересованно осматривает все, что лежит на столе, вижу, как принюхивается. Ну, точно рысь… Вдруг переводит на меня взволнованный взгляд.

— Это ведь та самая гостиная, тот самый стол…

— Да.

— Почему ты выбрал эту комнату?

На что пожимаю плечами. И, правда, не знаю почему. Да и какая разница?

— Садись, — киваю на ковер. — Бери палочки и ешь.

— А можно вилку? — закусывает губу. — С палочками не срослось.

— Серьезно? Ты не умеешь есть палочками? — неужели юлит? Не боится, интересно, переиграть? Покажите мне хоть одну современную молодую девчонку, которая не умеет пользоваться палочками?

— Говорю же, не срослось. С суши-барах я всегда брала тренировочные, ими дело и ограничивалось. Ты так спрашиваешь, — улыбается и опускает голову, отчего половина лица скрывается в тени челки, только нос и пухлые губы остаются на виду. Нет, ну это издевательство.

— Как?

— Словно я какая-то отсталая, если не умею. А кто-то до сих пор плавать не умеет, несмотря на то, что двадцать первый век на дворе. А кто-то спит с включенным светом, потому что боится подкроватных монстров. И что с того?

— Ладно, убедила. Но сегодня мы будем есть палочками.

На что она вдруг смеется:

— Что-то вспомнился момент из «Убить Билла», — поясняет свою неожиданную веселость, — как мастер учил есть палочками Черную Мамбу.

— Думаешь, буду так же? — сажусь на пол по-турецки. — Палкой по балде?

— Надеюсь, нет, — тоже опускается, но садится как гейша. Ох, малышка, как же я тебя хочу.

Ева еще какое-то время присматривается к еде. А ведь хочет есть.

— Что выбираешь?

— Если бы я еще знала, что здесь из чего, — косится на фрукты. У меня же встаёт, когда представляю, как выложил бы дорожку из кусочков манго на ее животе.

— Есть яичная лапша с креветками и овощами, жареный рис с курицей в кисло-сладком соусе, карри с морепродуктами и, кажется, — заглядываю в очередную коробочку, — роти — блины с яйцом.

— Жареный рис, — берет коробку в руки.

Черт, каждое ее движение пропитано чувственностью. Причем она не старается, не играет, она такая сама по себе. Угораздило же меня наткнуться на этот Аленький цветочек, который я сорвал, притащил к себе домой и сижу теперь как дебил, толком не знаю, что с ним делать, как правильно ухаживать, чтобы не завял раньше времени.

— Палочки, — протягиваю ей упаковку с одноразовыми палочками.

Она нехотя раскрывает их, неумело зажимает между пальцами. Н-да, кажется, наш ужин затянется. Еще минут пять я наблюдаю, как Краснова борется с куском курицы, пытаясь его прихватить хоть как-нибудь, в итоге со злостью втыкает палочки в рис и отставляет от себя коробок.