Женитьбу не предлагать (СИ), стр. 22

Мы стояли в центре пентаграммы. Маг заупокойным голосом читал заклинание из потрепанной книжки. Пентаграмма вспыхнула, наполняясь магией. Нас закрутило в зеленоватом вихре…

И выбросило прямо в реку. Хорош колдун! Пыльца феи смылась, и мы снова стали сами собой.

Почему-то никто не учел того, что я плавать не умею. Мокрое платье тянуло вниз, вода забилась в глотку. Воздуха не хватало. Я хрипела, борясь за свою жизнь.

Чьи-то руки схватили меня и вытащили на землю. Закашлявшись, я избавилась от воды. Все очертания будто размылись. Кое-как сфокусировав взгляд, увидела перед собой лицо эльфа.

— И где мы находимся? — спросила я.

— На Орочьей земле, судя по всему, — констатировал Ушастик.

Просто супер! Вместе думать об одном месте, а попасть в другое. Если вы когда-нибудь будете путешествовать с эльфом — не слушайте его. Ни за что. И никогда. Не повторяйте моих ошибок.

С одной напастью разобрались. Теперь же к нам приближалась другая — в лице вооруженных орков. Забредать на их территорию без специального разрешения равносильно самоубийству. А мы ж именно такие!

Ушастик выхватил меч, загородив меня собой. Три здоровенных орка окружили эльфа — сталь столкнулась со сталью. Я бы могла упасть в обморок, как часто пишут в женских романах, но «моему храброму рыцарю» требовалась помощь.

Поэтому все, что могла — применить магию. Окатить водой одного из стражников, второго сбить с ног воздухом. А потом применить запрещенный прием — женский крик.

Я так увлеклась битвой, что не заметила, когда Ушастик упал на землю, держась за окровавленный бок. И я осталась один на один с разозленными стражами границы. Конечно, со мной церемониться не стали — грубо схватили и уложили на плечо.

Я смотрела на раненного эльфа и молилась богам, чтобы он выжил. Орк же нес меня прочь от места столкновения.

Как бы не запрещали законы, всегда найдется их тень. Так было и с орками. Они заводили гаремы, что в принципе не запрещалось. Однако на их территории расцветало рабство.

Когда меня завели в маленькую комнатушку, заполненную людьми, и надели кандалы, вопросы отпали сами собой. Теперь в плену у орков. И со мной могут сделать все, что угодно — продать в рабство, изнасиловать и выбросить как ненужную вещь, отдать своему жестокому богу в качестве подношения.

А спасти меня некому — не знаю, жив ли ещё Ушастик. В сказках обычно принц на белом коне спасает принцессу. В реальности же происходит по-другому — принцессе приходится спасаться самой.

Низенькие окна в избушке давали возможность сбежать. Но как это сделать с кандалами, не перебудив охранников? Видимо, пора включить женское обаяние и попытаться хотя бы выйти отсюда живой и без ошейника.

— Эй! — окликнула я орка, которого приставили следить за дисциплиной среди пленников.

— Чего тебе? — низким голосом поинтересовался он.

— Да вот думаю, как давно ты не пробовал тела женщины, — невозмутимо ответила ему, призывно расставив ноги на жестком полу. Спина жуть как болела от неудобного положения.

— Так ты хочешь поиграть, милая? — попался на мою уловку орк. — Значит, поиграем.

Кандалы неприятно звякнули, когда орк поднял меня с пола. Он повел меня в другую комнату, по пути оглаживая мою попку. Я сохраняла невозмутимый вид, хотя ласка вызывала лишь брезгливость.

Большая кровать составляла все убранство помещения. Свечи стояли по периметру, даря желтоватый свет. Ох, кажется, я зря решила испытать свою судьбу на прочность.

Орк же тем временем снял с меня платье и принялся активно лапать, трогая грудь и опуская руку между бедер. Так. Соберись. Нужно что-то придумать, прежде чем он решит снять одежду и с себя.

В углу сверкнуло что-то. Я пригляделась — открытый сундучок с серебряными монетами. Мое спасение! Уж что-то, а оглушать я умею как никто.

Орк отвернулся, чтобы снять штаны, стянуть рубаху через голову. Крайне неразумное решение. Я быстро дернулась в угол — кандалы зазвенели. Не успел детина обернуться, как получил сундучком по голове. Связка ключей выпала из его кармана. Как просто!

Одевшись, первым делом избавила себя от этих штук. Но и других пленников оставлять без свободы — нехорошо. Так что я освободила пять женщин, маленькую девочку и пару подростков. Мы вместе покинули домик. Они рассеялись как ручеек.

Мне же идти некуда. Можно, конечно, самой достигнуть Одиноких островов. Однако меня волновала судьба Ушастика. Где он? Что с ним? Выжил ли?

Пошла к реке, надеясь, что найду его там. Но эльфа и след простыл!

Черт! Что же мне делать? Куда обратиться за помощью? А главное — к кому? Растерянно оглядев равнину под палящим солнцем, решила идти в деревушку, что угадывалась вдалеке.

От волнений дня сегодняшнего еле переставляла ноги и поэтому шла долго. В деревне я появилась на закате — когда солнце пряталось за деревьями, уходя под землю.

На мои расспросы об эльфе жители реагировали странно — запирали ставни и закрывали двери. Меня это насторожило.

Сбоку раздался глухой стон. А потом ещё раз. Словно кого-то пытали. Я пошла на звук. В полутемной землянке мелькнули пепельные волосы, а затем раздался звон роняемой посуды. Затем появился Ушастик собственной персоной.

— Бежим! — он потащил меня за руку прочь от деревушки, которая казалась красной в лучах заходящего солнца.

Мы оказались в лесу. Опять. Дежавю. Эльфы, похоже, обожают прятаться в лесной чаще. Ушастик повалился на бок, хватаясь за рану. Леший побери! Так нервов никаких не хватит.

— Ложись на спину, — велела я. Он послушно выполнил.

Мои пальцы притронулись к ране, вызвав шипение у мужчины. Сконцентрировавшись, я поймала энергию леса и залечила кровоточащий порез до того, как тот начал гноиться.

— А теперь я хочу узнать, как ты оказался в том доме, — проговорила с нетерпением.

Ушастик расположился на земле поудобнее и начал свою грустную и пафосную историю. После того как его ранили какие-то добрые орки подобрали его и пообещали вылечить. Но, оказавшись в доме и узнав в нем того кого ищут, они решили его убить. Я видела окончание развернувшейся борьбы не на жизнь, а на смерть.

— Куда умыкнули тебя? — поинтересовался Ушастик.

— В рабство. Наверное, хотели продать кому-нибудь в качестве прислуги. И работала бы я на хозяина и рожала каждый год от него оркорят, — ответила я. Эльф еле сдержал смех. Но улыбка на его лице красноречивее всяких слов — что-что, а оптимист из меня не убиваемый.

В лесу тихо шелестела листва, разговаривали между собой животные, раздавались шорохи. А мы лежали и смотрели на небо, обнявшись, пытаясь согреться. Лето подходило к концу и по ночам стало холодать.

Так что обнимашки — только, чтобы сохранить тепло. Ладно. Скажу правду, наконец. Не только из-за этого. В его руках я чувствую себя в безопасности.

Пробуждение гораздо хуже, чем сон. Орки схватили нас, и проснулась я, привязанной к Ушастику. Причем в прямом смысле этого слова.

Тот орк, которого оглушила, противно ухмылялся. О, меня ждет расплата. Класс!

— Ивет, что ты уже натворила? — поинтересовался Ушастик, пытаясь обернуться ко мне лицом — нас связали спинами.

— Подумаешь, сбежала из плена, — проговорила я.

— И угодила в другой, — прикрикнул эльф, — а я с тобой за компанию.

Нас привели в громадный замок. Пленники сидели и лежали на каменном полу в просторном зале. Наши же охранники решили над нами поиздеваться. И начали с Ушастика.

Пепельные волосы водопадом упали на мои колени. Эльфа остригли, как бы он не сопротивлялся.

Кажется, я опять забыла упомянуть. Для эльфийской расы волосы равносильны богатству. Чем длиннее коса, тем завиднее жених. А Ушастик вообще первый на выданье. Звучит смешно.