Некромантка на службе (СИ), стр. 64

— Эвелин, тебе нужно смыть кровь с рук, — объяснил мне друг, около дамской комнаты. — Ты справишься?

Хотела ответить, но язык не поворачивался. Поэтому я несколько раз согласно кивнула.

— Хорошо, я подожду тебя здесь! — пообещал Архип.

В туалете, я встала около белоснежной раковины. На ее фоне, мои окровавленные руки горели ярче пламени. И тут я поняла, как мне из-за этого страшно. Будто кровь Диты пылала упреком, что мы не смогли спасти некромантку. Включив воду на полную мощность, я усердно начала смывать красные разводы. Но они не смывались… Я натирала кожу мылом, яростно терла кожу, но мне казалось, что я наоборот втираю в руки этот кошмар, и что смыть мне его не удастся.

— Так, дорогая моя, заканчивай! — за моей спиной раздался голос Эллы. — Так ты себя до кости сотрешь! Посмотри на меня.

— Она не смывается, Элли, — чуть не плакала я, — не смывается…

— ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — гневно рявкнула девушка.

Я резко повернулась на зов и в мой нос уткнулась вонючая ватка.

От противного запаха нашатыря, мой мозг «проснулся».

— Пришла в себя? — спросила меня хмурая Элла.

— Да!

— Отлично. Выходи в коридор, а то там Архип себе места не находит.

— Спасибо, — улыбнулась я подруге.

В моей голове все вернулось в порядок. Шок уступил место расчетливости и прагматичности.

Встретившись с Архипом, я потребовала свой чемоданчик.

— Эм… он у Кира. Эви, давай я тебя домой отвезу?

— Нет, я пошла работать! — покачала я головой.

— Но, Эви… — попытался образумить меня друг. Но я не собиралась его слушать. Твердой уверенной походкой я направилась в прозекторскую номер три.

К моменту моего возвращения, Серафима Дюжева уже увели. Осик делал фотографии места преступления. Кир что-то писал в своем блокноте, а Диксон рассматривал прозекторский стол.

Когда я вошла в комнату, мужчины напряглись.

— Эвелина, ты… — попытался что-то сказать мне Кир.

— Я буду работать! — перебила я шефа.

— Но… ты отстранена, — осторожно напомнил мне Осик.

— Тогда я соберу улики, а вы их опишите, — пожала я плечами.

— Эви, мы справимся, — пообещал мне Устинин, подходя ближе.

— Я не сомневаюсь, Кир, но это мое дело! Дай мне его закончить! — тихо потребовала я.

— Ты уверена в себе? — уточнил заботливый шеф.

— Да!

— Хорошо, работай! Осий, отдай фотоаппарат.

Я начала осмотр помещения!

На столе была начерчена пентаграмма, посреди нее лежало оголенное тело мужчины. По периметру стола были расставлены шесть толстых грязно-красных свечей, которые не только скудно освещали помещение, но сильно чадили. Сделав несколько снимков, я затушила свечи.

Далее я внимательно осмотрела пентаграмму. Сомнений в схожести этой пентаграммы с тремя предыдущими не было. Уже знакомые мне стрелочки, «барашки» и «глаз». Пентаграмму я фотографировала много, и с разных ракурсов. Но тело мужчины, из которого собирались сотворить зомби, мне мешало.

Поэтому пришлось прерваться и заняться снятием отпечатков пальцев. Только после данной процедуры, я попросила Кира, чтобы он приказал убрать из комнаты мужские трупы.

Пока санитары работали, я собирала и упаковывала улики: свечи; сумку, с которой явились преступники (содержимое я не рассматривала, решив оставить это на потом); и, в последнюю очередь, я подняла и упаковала орудие убийства Диты Гарнер.

Пентаграмму, на пустом прозекторском столе, я изучила подробно. Не только сфотографировала, но и срисовала. Так же мне удалось взять несколько проб вещества, которым была начерчена пентаграмма.

Труп некромантки осматривала Элла. Она же собиралась проводить вскрытие. На возражения Кира, девушка ответила, что отстранение от работы в группе не отстраняет ее от работы в морге. Поэтому проблем быть не должно.

Но шеф сомневался. Нет, он доверял Элле и ее суждениям, но понимал, что ее заключение могут признать недействительным. Поэтому Устинин договорился с главным экспертом, что поставит в заключении свою подпись.

Когда все формальности были учтены, мы покинули центральный морг.

Серафим Дюжев сидела в клетке в «Догги». Рядом с ним дежурил Уолли, не выпуская из рук оружие.

Олли сидел рядом, но откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Осик переносил фотографии, которые я сделала в компьютер. А я…

Мне нужно было работать, проверять и сравнивать, но сил на это не было. Расслабившись в кресле фургона, я смотрела на «бегущие» в окне дома, на редкие огни, которые казались светлячками, и на спокойные «спящие» улицы. Сейчас там, за окном царит мир и покой. И мне нестерпимо хотелось, чтобы этот мир и покой пробрался в Догги. Но это невозможно, потому что сзади меня сидел убийца.

Прикрыв глаза, я провалилась в небытие. Органы чувств работали исправно: я слышала все, что происходит в фургоне, чувствовала легкий ветерок, врывающийся в приоткрытое окно, и реагировала на яркие вспышки света. Но мозг мой отключился. Он погрузился в черный вакуум, где были только глаза Диты Гарнер и ее шепот: «я не виновата».

После того, как Кир определил Дюжева в камеру предварительного заключения, мы смогли вернуться в общежитие, чтобы отдохнуть. Следующий день обещал быть длинным и трудным.

Следующий день действительно был долгим, но вместе с тем удивительным.

Как только мы приехали в отделение, Киру сразу же доложили, что Серафим Дюжев желает во все признаться.

Устинин удивился такому повороту событий, но вида не подал. Попросил отконвоировать задержанного в кабинет группы через час.

— Может в допросной поговорим с помощником некромантки? — предложил Олли.

— Нет, в кабинете. Я хочу, чтобы каждый из вас следил за нашим разговором.

— Зачем? — не понял Осик.

— Что-то в этом деле мне не нравится, — признался Кир.

— Что? — спросил Уолли.

— Не знаю…

Я чувства шефа разделяла. И мне натерпелось выслушать рассказ Дюжева. Поэтому я решению Кира была рада.

В кабинете я приступила к работе. Первым делом провела сравнительный анализ трех пентаграмм и уверилась в их идентичности.

Пока разбирала последнюю пентаграмму, потерялась во времени, а все потому, что знаки там были перепутаны и расположены не верно. Но как умный грамотный некромант со своими «фишками» допустил столько ошибок и странностей.

В пентаграмме некромант использовал четыре круга. И первый круг — круг из треугольников. Такого я раньше не встречала…

К тому же треугольники начерчены не вовнутрь, как этого требуют правила, а наружу. И в одном из них, я заметила грубую ошибку — одной боковой черты в символе не хватало.

Второй странностью, которая бросилась в глаза, был круг по системе «Точка-тире». Недалеко от испорченного треугольника, две точки были заменены на вертикальные линии. Короткие, не сразу приметные глазу. Но присмотревшись, я могла с уверенностью сказать, что это не точки, а черточки.

Третий круг — вообще мне был не понятен. С первого взгляда — это был простой защитный круг. Но в одном месте линия была перечеркнута. А рядом, с вертикальной чертой нарисованы два знака «тире».

В центре пентаграммы не было символа жизни. Поэтому поднять зомби преступникам не удалось. В центре был расположен символ «глаз» с «барашками» вокруг. А внутри этого безобразия располагался редкий символ — символ вины.

— Зачем прививать зомби чувство вины? — бубнила я себе под нос.

Так же на символе вины я распознала «стрелочки». Они указывали, что чувство вины должно быть очень сильным.

В висках стучало от напряжения. Как? Как понять, что значит эта пентаграмма?

И тут меня озарила догадка…

«Я не виновата» — прошептал голос в моей голове.

Срисовав последовательно все символы, не дающие мне покоя.

Четыре круга… Цифра четыре — цифра беды и неприятности.

Незаконченный треугольник… Покрутив его и так и эдак, я не могла понять, что он значит, пока в голову не пришла мысль соединить два соседних символов. Получилась горизонтальная буква «Я».