От любви не убежать (СИ), стр. 6

— Слухи лгут, у меня бы рука не поднялась убить частичку себя, так что ничего я тебе не сделаю. — оглянувшись, увидел неподалёку отставленную одежду. Отдав Олли его одежду, сам принялся одеваться. Одевшись, я посмотрел на трясущегося лисёнка. Замёрз. Подойдя, помог завязать верёвки на рубашке, а то она слишком большая. — Видимо, твою одежду не нашли, и решили дать мою. — Олли выглядел очень мило, рубашка была на два размера больше его самого, рукава слишком длинные, открытое плечо, одним словом, хоть волком вой! Хотя, я и так волк, но сейчас не ночь, и луны нет, так что, как-то неподобающе. Да и Олли не поймёт, решит, что кукушкой поехал. — Пойдём чудо, а хотя… — посмотрел на босые ноги лисёнка и решил, что придётся его покатать на себе, а то не хватало ещё, чтобы он заболел. Взял его на руки и двинулся к замку.

— Вашше…

— Вилл, — решил поправить лисёнка. — А лучше Вилли, мне понравилось, как ты называл. — покрасневший Олли поджал губы и еле слышно пробормотал «Хорошо».

***

Как только мы переступили порог замка, я приказал переодеть Олли и накормить, с ним я пойти не смог, советник сказал, что меня ждут на совете. Ничего особенного там не происходило, рассказывали о состоянии королевства…понял я то, что у нас всё отлично. Урожая в этом году полно, из-за того что я подписал мирный договор, появились, так сказать сторонники, хоть на меня и не идут с войной, но связи не помешают. Ещё на собрании мне дали, так сказать, отчёт «жалоб». Прочитав, я офигел, помните я говорил, что если альфа изнасиловал омегу, то ему ничего не будет, но когда я прочитал, что в этом месяце у большинства омег, без пары, появились дети и отцы отказались от них! Я решил внести коррективу. Теперь, если альфа, без согласия омеги сделает то, что ему не понравится, то его ждёт наказания, мало того, что альфа должен будет возместить ущерб в виде денежной компенсации, то его ещё ждёт наказание в виде плетей. Надо что-то с этим делать, и начал я с самого главного. Хоть я и не могу сделать, чтобы все окрасы были наравне, но хотя бы так…

Закончив, я перебрался в свою комнату с кучей бумаг. Разгребал я их до того момента пока, ко мне не ворвался тот самый фаворит, с боевым раскрасом, проталкивая моего лисёнка вперед, губа у Олли была разбита в кровь, я, когда это увидел хотел убить того, кто это сделал. Подойти мне не дал Эмми.

— И как это понимать?! — фаворит отдёрнул ворот рубашки Олли, там красовалась моя метка. — Ты… ты! Ты решил взять в пару эту шлюху?! А как же я?! — от него исходила такая гамма эмоций, от ненависти до брезгливости. — Ещё и щенков этой шлю… — Эмми получил от меня такую пощёчину, что по любому останется синяк. Сам виноват, нефиг тут оскорблять моего лисёнка.

Эмми прижав руку к щеке сидел на полу.

— Я вроде сказал своему советнику, чтобы всех фаворитов не было в этом замке…

— Но…

— Закрой рот и слушай! Не знаю, что ты себе там напридумывал, но с тобой я быть не хочу и не буду. Но иметь с собой такого вот омегу… — окинув его взглядом, поморщился, — ты больше похож на шлюху, так что проваливай. И если я ещё раз тебя увижу, то не жди от меня, что всё закончится хорошо. Ты меня понял?

— Да.

— Вот и отлично, а сейчас позволь вернуться к своим делам. Лимьэр! Уведи его, подальше отсюда.

— Слушаюсь. — закрыв дверь, я посмотрел на притихшего Олли.

— Прости… — на лисёнке на первый взгляд ничего не было, кроме разбитой губы. — Он тебе ничего не сделал?

— Нет. Зачем?

— Что?

— Метка…

— А ты сам как думаешь? — сев на кровать, посадил Олли себе на колени. Пискнув, лисёнок прижал ушки к макушке, посмотрел на меня с обидой и отвернулся. — Не куксись. — тихо, не вызывая лишнего шума, руки скользнули выше — по боковой части шеи, кожа была мягкой и тёплой.

Лисёнок слегка дёрнулся. Голова чуть качнулась в непроизвольном жесте. Я воспринял это как разрешение — и медленно наклонился, касаясь сухими, мягкими губами того самого чувствительного участка кожи. Сначала — местечка у линии роста волос, а затем, оторвавшись на секунду, — вздыбившихся прозрачных волосков чуть ниже.

Олли задрожал, мышцы еле заметно напряглись, но стоило мне прочертить влажную дорожку от выступающего позвонка вверх, как рыжик расслабился и рвано выдохнул.

Лизнул хрящик и обхватил кончик уха горячими, влажными губами. В ответ омега задрожал, едва удерживая себя на месте. Он стоял у черты, бился на границе возбуждения и вот-вот… приоткрыв глаза я заметил, что Олли возбуждён. По спине пробежал рой мурашек, в животе спиралью натянулось мучительное, пульсирующее возбуждение, и я громко, протяжно простонал, все ещё не выпуская из томительного влажного плена, острое ухо.

По телу лисёнка прошла дрожь, и он ещё сильнее выгнул спину, вдруг замирая, когда я отпустил руку в штаны, сминая попу.

— Тише, малыш, не дёргайся. Я тебя не съем, — успокаивающе сказал, укладывая на спину. — Тебе понравится, — многообещающе протянул. Рыжие ушки прижались к роскошной шевелюре и мелко задрожали, а пушистый хвост нервно дёрнулся и прикрыл голую аппетитную попку и пах хозяина.

Мне такое своевольное поведение хвостика не понравилось. Нахмурившись, я попытался его убрать, но тот только сильнее прижался к скукожившемуся от страха достоинству. Тогда мне в голову закралась коварная идея.

Наклонившись, я слегка дунул на рыжий хвост лисёнка, и тот мелко задрожал, но в этот раз явно не от страха. Посмотрев на Олли, заметил его шокированный взгляд. Поняв, в каком направлении ему стоит двигаться, положил ладони на внутреннюю сторону бёдер ушастика и слегка их сжал. Затем, скользнул рукой к основанию хвоста и погладил пушистого вредителя. Хвостик затрепетал от такой ласки, а его хозяин тихо застонал.

— Так вот что тебе нравится, — сделал вывод, с азартом принимаясь за дело.

Теребя хвост лисёнка, провёл языком по внутренней стороне бедра Олли, иногда покусывая нежную кожу и обдавая её своим дыханием. Как только рыжик ослабил бдительность и его пушистый помощник оставил свой пост, отдавшись на волю ласкающей его руки, я тут же сделал то, о чём мечтал с самого начала. Уткнувшись носом в рыжую шёрстку, обрамляющую, начинающий оживать, член лисёнка, я с шумом втянул исходящий от его омеги природный аромат, и сам чуть ли не заскулил, от головокружительного возбуждения.

Свободная рука метнулась к анусу Олли, и смазанный душистой смазкой палец, проскользнул в жаркое желанное нутро. И припав к розовому аккуратному члену, начал его посасывать, с удовольствием отмечая, как тот стал быстро увеличиваться в размерах. Услышав тихие стоны своего любимого, язык скользил вдоль возбуждённого ствола, кружил вокруг набухшей головки, дразнил уздечку, при каждом движении вырывая из глотки хвостатого хриплые вскрики.

Полностью увлёкшись, я начал машинально растягивал своего партнёра, и даже сам не заметил, как погрузил в жаркое нутро второй палец, а затем и третий. Случайно нащупав маленький бугорок внутри хорошо смазанного ануса, я слегка надавил на него, и тут же мне в горло горячей струёй плеснула сладковатая сперма лисёнка.

Приняв в себя всю, до последней капли, вязкую влагу, я оторвался от члена ушастика и чуть не задохнулся от восхищения. Мой лисёнок лежал в моей рубашке, едва дыша и мелко подрагивая от только что полученной разрядки. Яркий румянец полыхал на его высоких скулах, губы были искусаны, в попытке сдержать похотливые стоны, а возбуждённое естество никак не желало опадать.

Приспуская брюки и освобождая свой стоящий колом член, я приставил набухшую головку к нервно сжимающемуся анусу и легко толкнулся вперёд. Медленно погружаясь в обжигающее растянутое нутро Олли, я едва сдерживался, чтобы не начать с силой вдалбливаться в упругий зад. Не выдержав напряжения, начал обновлять метку, прокусывая нежную кожу до крови. Лисёнок затрепетал и со стоном неосознанно толкнул бёдрами вперёд, полностью насаживаясь на истекающий смазкой член.

После этого, у меня сорвали все тормоза. Резкие, сильные толчки возносили меня на вершину блаженства. Мой лисёнок метался подо мной как безумный, оглашая замок громкими, сводящими меня с ума, стонами. Когда я едва мог вспомнить, кто он и где находится, по гибкому телу хвостатого волной прокатилась судорога и он вновь кончил, окропляя свой плоский живот жемчужными каплями спермы. Стенки упругого ануса сжались вокруг моего члена, беря его в плен и вознося на пик экстаза. Взвыв не хуже своего лисёнка, я вцепился в бедра Олли, сминая в руках округлые ягодицы и обильно изливаясь внутрь, повязывая узлом.