Короли не плачут (СИ), стр. 21

Рыцари Артемия настигли их. У Алексиса не осталось сил сражаться, а раненый в ногу Николос едва ли стоял. Король мечтал лишь о том, чтобы прекратилась боль, эта режущая несносная боль.

Юношей схватили и туго связали по рукам, усадив обратно на лошадей. Лорд Грегори вернулся к товарищам и сдался гвардейцам добровольно, потеряв всякую надежду на спасение. Без Алексиса не было смысла бежать. Всем троим оставалась лишь одна дорога — обратно в Белый дворец. Что станет с ними дальше, никто не знал.

Сильнее боли в животе накатывало только отчаяние. Артемий жестоко поквитается за попытку сбежать. Алексис жалел, что утянул за собой в это болота и лорда Грегори, и беднягу-Николоса: они заслужили лучшего.

Гвардейцы верёвками привязали лошадей пленных и потянули за собой в Аурум. Путь предстоял долгий, а глаза короля уже слипались: боль изнурила его.

«Держаться, — думал юноша, — только держаться».

Не упасть с лошади — всё, что требовалось от него, однако сейчас эта задача казалась невыполнимой.

— Ваше Величество, — окликнул Грегори шёпотом. — Вам снова дурно?

Алексис силой воли продрал глаза и слабо кивнул:

— Живот… — застонал он. — Этот ребёнок собирается извести меня.

— Разговоры! — сурово упрекнул гвардеец впереди.

Меж бровей десницы пролегла морщинка. Он должен помочь Его Величеству. На ум пришёл совершенно безумный план, но как же иначе? Алексис не доедет и до замка.

— Вашему королю нездоровится! — со злостью и упрёком окликнул Грегори рыцарей, сам от себя не ожидая.

Гвардейцы язвительно усмехнулись.

— Наш король во дворце, — отрезал один из них.

— Как Вы смеете? — спорил десница. — Алексис так же ваш король, как и Артемий, даже если не брать в счёт то, что он носит его ребёнка!

Рыцари остановились на полпути.

Алексис с недоверием и толикой предательства уставился на товарища:

— Лорд Грегори, что Вы…

— Тише, Ваше Величество, — прошептал тот. — Не могу смотреть на Ваши страдания. Я помогу Вам.

— Что Вы мелете? — встрял рыцарь. — Какой ещё ребёнок?

Лорд Грегори с гордым и напористым видом взглянул на гвардейца.

— Он носит дитя вашего короля, а вы посмели подвергнуть жизнь наследника опасности, — надавил юноша. — Если вы не позволите мне помочь ему, смерть ребёнка ляжет на ваши плечи.

Рыцари тут же засуетились, спрыгнули с лошадей и подошли к двум пленным.

— Без фокусов, — строго предупредил один из них.

Алексиса аккуратно уложили на землю, а Грегори подвели к нему, не развязывая тому рук. Гвардейцы коршунами слетелись вокруг них и внимательно следили, словно за добычей. Король морщился от боли.

— Всё будет хорошо, Ваше Величество, — ласково произнёс десница и прислонился ладонями к животу юноши.

Его касание стало уже таким привычным для Алексиса, а голос успокаивающим, что король вмиг расслабился, зная, в чьи тёплые руки попал. Острая боль медленно растворялась, становилось легче. По лицу лорда Грегори было видно, скольких трудов стоило забрать страдания короля. Десница почти лишился сил.

— Спасибо Вам, — произнёс Алексис, отдышавшись. — Снова.

Грегори смахнул пот со лба и тепло улыбнулся юноше, но рыцари вмешались, грубо одёрнули их и потащили обратно к лошадям, вновь собираясь в нелёгкий путь.

К вечеру пленников уже доставили ко дворцу. Алексис никогда прежде не думал, что будет испытывать столько горя и необузданной тревоги по возвращению в родной Белый замок. Он предпочёл бы провести больше времени в дороге, чем наконец столкнуться с ненавистным мужем. Что же Артемий с ними сделает? Встречи с ним юноша страшился больше всего.

Гвардейцы бросили неудавшихся беглецов в темницу, предупредив, что Его Величество лично явится и решит, как накажет их.

Алексис, Грегори и Николос сидели в немом ожидании на холодной сырой земле, грязные и уставшие. Время текло мучительно медленно.

«Уж скорей он пришёл бы и отослал меня к ордынцам», — думал Алексис, нервно стуча пальцами по полу.

Спокойно сидеть на месте в полном неведении юноша никогда не умел. Он молча вынашивал план о том, как будет защищать товарищей от жестокой кары короля.

Вдруг дверь в камеру с громким хлопком о стену распахнулась. Все трое разом подскочили, готовые к атаке. В тёмное помещение ворвался взбешённый Артемий, а следом за ним — несколько стражей. Густые брови короля сошлись на переносице, в карих глазах зажёгся огонь неутолимой ярости, гнева и обиды…

Алексис ждал, что тот метнётся к нему, но Артемий тут же направился к Грегори и остановился напротив юноши, заглядывая ему в глаза.

— Для этих двоих такое поведение вполне приемлемо, — медленно произнёс Его Величество низким голосом. — Но ты… Грегори, кто угодно, но не ты.

Десница виновато опустил взгляд в пол.

— Посмотри мне в глаза и скажи, почему? — с толикой печали спросил король. — Почему ты ушёл с ним? Почему выбрал его?

Лорд Грегори удручённо вздохнул и поднял взгляд на Артемия. Прежде добрые и светлые, голубые глаза налились ничем иным как горечью, лицо исказила гримаса злобы. Десница вскипал. Алексис никогда не видел его таким. Их — такими.

— Тяжело всякий раз выбирать того, кто не считается с человеческим достоинством, — прошипел он.

Лицо короля в удивлении вытянулось, юноша растерялся, не ожидая подобного прямого ответа.

— Думаешь, можешь отыгрываться, на ком угодно? — продолжал наступать Грегори. — Думаешь, мы все здесь лишь твои марионетки? Нет, друг. Я долго смотрел, как ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Я позволил покалечить ещё одного невинного в твоём горе человека и готов поплатиться за это. Но не смей упрекать меня в том, что я попытался спасти его от твоего гнёта.

Артемий застыл. Грегори впервые вылил на друга всё, что кипело на душе, а тому и сказать-то нечего. В следующее мгновение король сжал кулаки до побеления костяшек и со всей силы ударил стену позади десницы, разбивая ладонь в кровь. Тот не на шутку перепугался.

— Не тронь его! — закричал Алексис, отвлекая на себя внимание Его Величества.

Артемий медленно поднял голову, словно готовая нападать змея, и впился ненавидящим взглядом в юношу, маниакально усмехнувшись.

— А вы сдружились, как я погляжу, — произнёс он ядовито и подошёл к мужу. — Сколько громких слов, сколько бед, а всё из-за тебя одного.

Его Величество рывком схватил Алексиса за горло и стукнул затылком о стену. Юноша тут же ощутил недостаток кислорода, но яростно прохрипел:

— Посмотри на себя. Так напуган и жалок, что не видишь очевидного. Страх одиночества лишает тебя рассудка. Ищешь человеческого тепла в моем ложе, да вот плотские утехи не дают того, что тебе нужно. Распугал всех вокруг себя. Единственный верный друг — всё, что у тебя осталось, однако и он устал вечно терпеть и прощать тебя. Что же ты дальше будешь делать, а? Муженёк.

Алексис ощущал цепкую хватку пальцев монарха на своей шее, но знал, что сам схватил крепче. Вчерашний рассказ Грегори не давал юноше никакого права использовать эти слова против Артемия, но как же он жаждал сделать ему больно, нанести удар по слабому месту, бросить в лицо всё, от чего король бежит долгие годы.

И Алексис попал в цель. Глаза Его Величества наполнились влагой, на лбу вздулась вена от злости, оливковая кожа покраснела, челюсти сжались, а пальцы продолжали сжимать горло юноши.

Вдруг что-то резко ударило Артемия по голове и повалило на пол. Алексис съехал по стенке вниз, тяжело закашлявшись. Лорд Грегори сидел на земле подле друга и яростно колотил того по лицу всё ещё связанными кулаками. Стражи тут же подскочили к взбешённому деснице и одной лишь силой оттащили в сторону. Артемий, пошатываясь, поднялся на ноги и вытер кровь с подбородка и щёк.

— Оставь его в покое! — кричал Грегори.

— Скажите, пожалуйста, — язвительно уточнил Его Величество, безумно оглядываясь то на мужа, то на друга, — по какой причине я не должен сейчас повесить вас всех?

— По той, что Алексис носит под сердцем твоё дитя, — вдруг бросил в ответ десница, вырываясь из хватки стражей.