Арриквиатари (СИ), стр. 50

Уже завершая заклинание, тело уловило посыл, что время настало, и вынырнуло из теней, самостоятельно запустив парочку огненных сгустков в сторону врага. Последний жест замкнул контур и с пальцев сорвались ветвистые росчерки молний, накрывшие всю толпу монстров щелкающим и шипящим потоком электричества. Вонь паленой плоти моментально затопила пространство, два десятка верещащих и дергающихся тварей представляли из себя жуткое зрелище. Под напором неумолимой стихии живые тела ломало в пугающей тряске. Ничего не видящие, потерявшиеся в пространстве волки наугад вгрызались друг в друга, рвали соседей, когтями насаживали едва шевелящиеся тела на лезвия; кровь, густо заливающая землю, тут же спекалась добавляя новых оттенков к тошнотворной картине массовой гибели. По ощущениям, мана уже вплотную подобралась к отметке в пятьдесят процентов, и Сколотов остановился, затраты стали слишком велики — такими темпами на босса ничего не останется, использовать поток молний повторно сразу нельзя, иначе он запустится с теми же настаканными расходами энергии, придется поработать по старинке. Совсем по старинке не получилось, подсознание, обрадовавшись возможности помахаться, ринулось вперед, вгоняя лезвие кинжала в череп ближайшего, относительно целого, противника. Олег решил не препятствовать этому порыву, надо когда-нибудь начинать осваиваться в ближнем бою, почему бы не сейчас? Сосредоточившись на словесных кастах, он поливал поле боя фаерболами и ледяными стрелами, заодно переставляя барьер, чтобы он постоянно прикрывал тылы увлекшемуся резней телу. Геноцид шел успешно, если не считать десятка легких ран, тут же залеченных исцелением, и то половину пропущенных ударов можно было списать на максимальную спешку. Чем дольше они тут возились с мелочью, тем тревожнее становилось за Вилку, однако недоволкам все беспокойства были до лампочки, и они уперто отказывались подыхать. Незнамо сколько пришлось провозиться, пока последний мутант в прыжке не встретил железный щит и словил свой последний удар кинжалом в живот; по инерции тушу монстра протащило вперед, превратив укол лезвием в рассекающий шкуру разрез. Поспешно отведя взгляд, дабы не наблюдать вываливающиеся из брюха внутренности, Олег помчался назад.

У Вилки все оказалось на грани, вожак щеголял несколькими кровоподтеками от ударов копыт, одной серьезной раной на правом боку и несколькими разрезами на передних лапах. Нежить же едва могла держаться на ногах, так как одна из задних конечностей попросту отсутствовала, костяная броня осталась только на спине, да и то вся покрылась трещинами и сколами, токсичный свет ядра померк втрое по отношению к нормальному состоянию, и завершающим штрихом печального состояния некрооленя был пробитый множеством лезвий череп, держащийся единым куском только за счет внушительных затрат энергии. Сколотов замешкался, в его мыслях противостояние с боссом недоволков должно было происходить из-за спины суммона, о чем сейчас можно забыть: даже с дополнительными вливаниями маны восставший не сможет сдерживать напор чудовища ни минуты, что напрямую приводит к схватке лицом к лицу с этой машиной уничтожения, чего Олег изначально хотел избежать, но секундная растерянность привела к неожиданным результатам. Подсознание, не обремененное беспокойством за целостность общей со Сколотовым тушки, сомневаться не умело, зато умело выкидывать безумные трюки: перехватив управление, тело на бегу зацепилось за ветку ближайшего дерева и как обезьяна взмыло вверх, не обращая внимания на многочисленные царапины от хлещущей в лицо растительности. Метрах в четырех от земли легкая женская фигура перескочила на соседнюю лиственницу и с воинственным кличем спикировала на спину вожака недоволков, со всей силы вонзив свое оружие ему в загривок. Будь у Олега в руках какой-нибудь анимэшный двухметровый меч-шпала, этот маневр, возможно, и принес бы пользу, но с коротким ножичком… длины которого пусть и хватило пробить толстую шкуру, но нанести ощутимый урон — уже нет. Зато для того, чтобы привести монстра в бешенство, укола оказалось достаточно, взревев, как взлетающая ракета, огромный недоволк завертелся на месте, устраивая своей глупой наезднице настоящее родео, Сольвейн изо всех сил цеплялась за рукоятку кинжала, пытаясь не свалиться под когтистые лапы и не оказаться разорванной многочисленными зазубренными крючками внушительных лезвий на спине твари, пока Олег лихорадочно соображал, что делать. После очередного резкого разворота, когда сустав левой руки к чертям выбило с положенного места, идея возникла сама собой, и уже следующий безумный рывок мутанта закончился лбом в барьере, послышался хруст то ли черепа, то ли заклинания, и морду волка осыпали острые осколки. Следующий рывок вновь закончился ударом об стену, на этот раз боком; помяв бока об препятствия, вожак остановился и, подняв морду вверх, пронзительно завыл.

“Ну нет, гнида, твоих друзей нам тут не надо”, — и ледяная стрела, сорвавшись с рук, вонзилась прямо в темечко, погрузившись сантиметров на десять в череп, в ответ сзади раздался сухой щелчок, и пять лезвий пробили спину Сколотова, настал его черед выть от боли и материться, досталось и самому вожаку: множество металлических клинков торчали из его шкуры, шерсть под Сколотовым начала намокать от их общей с тварью крови. Следующий град жалящих игл он принял на барьер, чем довел мутанта до исступления. Не замечая ничего перед собой, тварь ринулась вперед прямо на выставившего рога Вилку, страшный удар потряс всю тушу, но тварь не остановилась. Олег увидел как некрооленя с переломанными рогами откинуло в сторону, а потом весь обзор закрыла густая листва. На максимальной скорости огромный волк несся по лесу, сминая все впереди себя, то одним, то другим боком притираясь к стволам деревьев, волшебницу на спине обезумевшей твари болтало, как тряпичную куклу. Сколотов пытался выговорить хоть усеченную формулу заклинания, но бешеная тряска не позволяла этого сделать, и вот на резком развороте он не успел среагировать, нога по скользкой шкуре съехала вниз и оказалась зажата между тушей монстра и поросшим мхом валуном. В одно мгновение все ткани и мышцы оказались спресованы, как от удара бетонной плиты, от костей осталось одно крошево. Падая на землю за мгновение до того, как сигнал о жутких повреждениях дошел до мозга, Олег выговорил последнее слово заклинания, и несущееся на огромной скорости тело чудовища врезалось в барьер.

Агонизирующие от разрывающей боли тела обоих противников издали душераздирающие крики, слившиеся в единую какофонию мук. Пытаясь справиться с дрожащими руками и зубами, Олег выдавливал из себя ключ-активатор магии света, пока ворочающийся в стороне вожак тряс раскроенной в кровь головой. Еле ворочаясь, тварь подняла хвост и щелчком отправила в волшебницу рой лезвий; едва успев поставить барьер, Сколотов подцепил к нему канал маны и начал восстанавливать прочность, одновременно хрипя исцеление. Два упрямства встретилось посреди проклятого леса, волк раз за разом осыпал стену новыми кинжалами, заставляя Олега тратить все силы на его поддержание.

— Да сдохни ты, гребаная скотина, просто отдай концы и вали в ад.

В ответ на эту тираду волк, как показалось попаданцу, издевательски засипел.

“Ладно, сука, думаешь, я тут буду вечность сидеть и ждать”, — дождавшись очередного потока снарядов, Сколотов убрал барьер и, активировав мудрость змея, накрыл вожака разрядами молний. Чудовище корчилось от боли, но все равно продолжало осыпать Олега лезвиями; один залп ушел в сторону, еще один выше и третий по касательной задел цель, два металлических клинка вонзились в левое плечо и живот. Внутри образовалась пустота, намекающая на критические значения запасов маны, но Олег продолжал поливать уже недвижимую тушу до тех пор, пока удержание заклинания чуть не вырубило его сознание.

“Ну что? Как тебе, блохастая псина? Нехрен было со мной связываться, — запущенный со злости в мертвое тело камешек пролетел не больше пары метров и закатился в траву. — Ух, мать… похоже, это уже входит в привычку, что ни бой, то хоть рядом с противником в могилку клади”.