Арриквиатари (СИ), стр. 18

“Да что за хренотень, только отошел от лагеря, от силы километр протопал - и уже вляпался в большую, вонючую кучу неприятностей. Уберкотэ, может, подставишь своей хозяйке лапу помощи, ну, там, поработаешь верховым животным?” — со смешком воззвал к совести нежити Олег. По-настоящему, будь такая возможность, он давно вскочил бы на сумона верхом, вот только привыкание привыканием, но находиться в непосредственной близости от ядра, напитанного магией смерти, было опасно. На разум наваливались сильнейшие негативные эмоции: страх, безнадежность, отчаяние — за пару минут такого воздействия сам себе вены вскроешь без всякой помощи волшебных туч-убийц. Скорость бега все падала, пока не достигла интенсивности быстрого шага, очередная пачка пузырей налетела на некротигра, парочка обломилась и ему, в первого полетел замедляющий шип, как самый экономный по мане, второй лопнул от удара хлыста, и тут слева раздался недовольный хрип. Бок обожгло болью, тело повело в сторону, под ноги подвернулся изогнутый корень дерева, Сколотов пересчитал ребрами все неровности поверхности земли, завершив свое падение ударом головы об кочку. Рядом тут же оказалась нежить, всем весом придавившая красующегося с торчащим из груди ледяным шипом пса, один удар лапой - и голова монстра разлетелась кровавыми ошметками. Этот был настоящий, Олег обернулся: “Еще три напавшие твари оказались живыми, нежить расправилась с ними в одно мгновение, а вот ее тупая хозяйка расслабила булки и получила рваную рану, гребаная псина чуть не вырвала из бока кусок мяса. Перемежая обычный хил с морфиновым, удалось сохранить самообладание, не заорать, как обычно, на весь лес, и слава богу, не вырубиться, хотя рана была серьезной, но не привыкать”.

Поверхностно заживив кожный покров и остановив кровотечение, матерясь и кряхтя, Сколотов попробовал продолжить путь — невидимый преследователь все еще рядом. Из последних сил подавляя боль, он ковылял вперед, скороговоркой запуская базовое исцеление одно за одним.

Впереди рухнуло дерево, сиреневое облако вылетело навстречу, кося всю растительность на пути, сзади показалось еще одно. Олег попытался перейти на бег, но вместо этого только охнул, схватившись рукой за пострадавший бок. Резкая вспышка боли пронзила все тело, ноги потеряли чувствительность и встали как вкопанные; за эти потерянные драгоценные секунды передняя туча добралась до цели и столкнулась с ядовито-зеленым свечением. Некротигр, не размышляя, закрыл хозяйку своим телом, поначалу не встречая сопротивления. Сиреневое облако растворило череп и передние конечности нежити, но потом оно добралось до сияющей сферы ядра, две магические энергии столкнулись, изливаясь разноцветными разрядами, начали давить друг друга. Некроэнергия обвивала соперника пульсирующими жгутами, широко распространяя зеленые волны, окутывала саму структуру враждебного заклинания своим свечением, сдавливая со всех сторон. Сиреневый гаденыш по привычке пер вперед, разлагая магию смерти на безвредные искры, прожигая удерживающие его сети и волны, но все же проигрывал бой. Объем облака уменьшался значительно быстрее свечения ядра, и вот последний ошметок тумана поглотила яркая вспышка, магия смерти победно вспыхнула, озаряя все вокруг, и покинула не способные более удерживать ее в этом мире остатки скелета.

Самопожертвование Уберкотэ спасло Олегу жизнь, но надолго ли? К оставшемуся заклинанию присоединился третий брат-близнец, а все, на что способен был сейчас Олег, это медленно хромать со скоростью подбитой черепахи. Внешне более или менее целая кожа на месте укуса скрывала серьезные внутренние повреждения, на боку разрастался пугающего вида синяк черно-багрового цвета.

“Блядь, еще заражения мне не хватало, излечение болезней на ходу не скастовать”.

Первый барьер, возникший на пути смерти, продержался всего несколько секунд, общими усилиями два заклинания прожигали препятствие почти мгновенно, Олег выигрывал совсем немного на том, что после разрушения стены облака тратили некоторое время на восстановление своей пешеходной скорости. Выставляя новые барьеры, он судорожно искал выход из ситуации, но выхода не было. Даже теоретически: на что можно было надеяться? Лес закончится и появится спасительное поселение разумных? Прилетит неожиданный спаситель на голубом вертолете? Монстр потеряет интерес к своей добыче? Сколотов был согласен на что угодно: на любой рояль в кустах, на удачу, на божественное провидение, что нибудь ещё. Умирать категорически не хотелось, именно сейчас желание жить жгло его сердце, только не так, только не сейчас, пережив все мучения и страхи до сих пор, быть расплавленным каким-то цветным выхлопом.

Пятясь назад, Олег в панике озирался в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться, что даст хотя бы призрачный шанс на спасение. Пот заливал глаза, сердце бешено колотило в грудную клетку, проклятые тучи были уже совсем рядом, метрах в десяти, маны оставалось на донышке, а выносливость иссякла уже давно. На одном упрямстве и страхе переставляя ноги, он отступал в никуда, повсюду все тот же лес, те же заросли и никакой надежды. Каждый новый шаг был как подвиг, бок нестерпимо жгло, как будто под кожей поселился выводок озлобленных пчел, терзающих плоть непрерывными укусами.

“Ну, вот и приехали, сейчас и узнаем, что у нас там за гранью: небытие, рай или ад, реинкарнация, а может, посмертие с местным колоритом”.

Спина уперлась в упругую поверхность, Сколотов готов был поклясться: сзади ничего не было, он оборачивался буквально только что. По инерции продолжая давить изо всех сил, Олег почувствовал, как препятствие прогнулось под напором, а потом разорвалось, приняв в себя перепуганного человека. Изнутри непонятная субстанция была как желе, мягко сдавливая со всех сторон, заставляя прилагать усилия к каждому движению. Продолжая пятиться, раздвигая спиной пружинящую массу непонятно чего, Сколотов в один момент просто вывалился с другой стороны; аномалия неожиданно закончилась, и тело с силой шлепнулось на спину, распластавшись на траве.

Затаив дыхание, Олег минут пять пялился на искажение воздуха перед собой, ожидая, что вслед за ним из завесы появятся пара сиреневых убийц, но ничего не происходило, смерть не спешила за своей целью.

Издав облегченный визг, чудом спасшаяся волшебница, заливаясь смехом, забилась на траве.

“Я буду жить! Мне плевать, что случилось, главное я жив! Твою мать, пусть это самое невероятное совпадение в мире, что я наткнулся на эту чертову невидимую стену в огромном лесу, главное, я жив, не превращен в лужицу парочкой блядских пердежных облаков, не сожран недопсами по пути, а цел и в своем уме”.

Пережив приступ спонтанного веселья, стоило позаботиться о насущных проблемах, излечение болезней на место укуса, парочка хилов, и все - маны по нулям. Раскинув руки в стороны, он лежал на мягкой, свежей травке; повсюду чувствовался обалденный запах душистых растений, и как он не замечал раньше, насколько мир прекрасен, пусть это и банально: просто чувствовать, будучи живым, дышащим, осязающим существом — уже наслаждение. Закрыв глаза, Сколотов просто валялся, ощущая, как тело постепенно наполняется маной, осознавая опасность подобного состояния. Расслабляться в абсолютно неизвестном месте — не лучшая идея, но он ничего поделать с собой не мог, эта передышка здесь и сейчас была необходима, натянутые как струны нервы были готовы пойти вразнос в любой момент, физических запасов хватало только на пошевелить пальцем. Сейчас он надеялся на вселенскую справедливость, в которой наверняка прописан пункт о том, что гробить человека через минуту после спасения — бестактно.

“Все высшие сущности будут над тобой смеяться, если подобное учудишь, слышишь, мистер судьба, случай или еще кто, дай хоть дух перевести после твоих сюрпризов”.

Немного оклемавшись, Сколотов тут же спрятался в ближайшей тени, дабы не испытывать удачу слишком долго. Под магическим полем невидимости оказались руины.

“Когда думаешь о развалинах в лесу, всегда сами собой представляются растиражированные телевидением затерянные в зарослях поселения Инков или Майя. Тут у нас не джунгли, так что развалины были средневекового замка”.