Сапфир и золото (СИ), стр. 169

Успех всего предприятия зависел и от того, сумеет ли он отыскать в траве лягушку, а самое главное — поймать её! Как назло, лягушки не попадались. Рэдвальд с досадой прищёлкнул языком и тут заметил, что девушка, выглянувшая из-за дерева, делает ему какие-то знаки. Он проследил за её жестами и увидел, что у самого болота сидит лягушка, раздувая щёки и готовясь заквакать. И ведьмолов превратился в лягушколова! «Чавк-чавк-чавк-чавк!» — быстро зачавкали его сапоги по грязи и кочкам.

— Что происходит? — спросил принц, прислушиваясь к наполнившим воздух звукам.

— Подкрадывается, — сказал король, напряжённо следя за ведьмоловом.

— Кто?!

— Лягушка. Прояви терпение, сын мой, — соврал король.

— А где ведьмолов? Почему он замолчал? — забеспокоился принц.

— Указывает лягушку дорогу, чтобы не заблудилась в траве, — опять соврал король.

Рэдвальд между тем прокрался к лягушке и удачно сцапал её, повалившись животом на болотные кочки.

— Кья-я-як! — ошалела лягушка.

— Это её голос? — разволновался принц.

— Да-а, — сказал король, — она тебя приветствует, сын мой.

— А может, мне на корточки присесть, чтобы ей удобнее было запрыгивать мне в ладони? — беспокойно предложил принц.

— Не надо, — сказал уже Рэдвальд, подходя.

В руке он крепко держал лягушку и теперь размышлял, не удерёт ли она, когда он посадит её на ладонь к принцу. Лягушке ситуация, в которую она угодила стараниями ведьмолова, явно не нравилась. Она выпучивала глаза, шамкала пастью, лопатила воздух перепончатыми лапами. И кто бы мог подумать, что лягушки такие шустрые! Точно удерёт, не дождавшись поцелуя! Тогда он решил держать её двумя пальцами за бока. Он приноровился и шмякнул лягушку на ладонь принцу. Тот вздрогнул и страшным шёпотом спросил:

— Запрыгнула?

— Да, — так же ответили король и Рэдвальд, который придерживал лягушку, чтобы она не вздумала удрать, — целуй!

Принц вытянул губы трубочкой. «Тьфу!» — подумал Рэдвальд и, видя, что поцелуй запечатлён, разжал пальцы. Лягушка тут же спрыгнула на землю и поспешила убраться восвояси. Ведьмолов проследил, как она скрылась в траве, и подумал: «Рождение новой легенды! Ей будет что порассказать внукам-лягушатам!»

— Куда она? — разволновался принц.

— Превращается, — сказал король.

Рэдвальд начал издавать восхищённые возгласы, чтобы подогреть интерес принца, а сам поманил из-за дереву девушку.

— И как она превращается? — сгорая от любопытства, спрашивал принц. — Ах, жаль, что мне нельзя это видеть! Но вы ведь мне расскажете? В подробностях расскажете?

— Расскажем, расскажем, — утешил сына король, помогая будущей снохе пройти из-за дерева к принцу.

Рэдвальд продолжал восхищаться, удивляться, поражаться и делал это так умело, что принц успел без памяти влюбиться в расколдованную невесту, даже ещё не видя её! Дальше всё прошло на ура: король вложил руку девушки в руку принца и снял с его глаз повязку, принц тут же встал на колени и попросил девушку стать его женой, та согласилась, и король с ведьмоловом зааплодировали.

Свадьбу сыграли на другой же день. Рэдвальда упросили остаться на пиршество. Он согласился и был усажен на почётное место, вино и яства ему подавали сразу же после короля и новобрачных — великая честь! Ведьмолов наелся до отвала и решил порасспросить заодно о Серой Башне, чтобы, так сказать, двух лягушек одним камнем.

— Серая Башня? — переспросил король. — Это далеко на востоке. Заезжие торговцы, я слышал, рассказывали об этом королевстве и о диковинках, его наполняющих.

— И что рассказывали? — навострил уши ведьмолов.

— Там никогда не бывает плохой погоды, летом всегда жарко, а зимы — мягкие. И годы всегда урожайные, и мор стороной обходит, — припомнил король. — А в королевствах вокруг дела обстоят иначе. В общем, место заколдованное.

— Там, я слышал, драконы водятся? — как бы между прочим спросил Рэдвальд.

— Насчёт драконов не знаю, — сказал король, — но колдунов там порядком. А ты, господин ведьмолов, на охоту туда собрался?

Рэдвальд издал невнятный звук, который можно было принять и за «да», и за «нет».

— За успешную охоту ведьмолова Вальдрэда! — провозгласил тост король.

Значит, принял за «да».

В путь Рэдвальд отправился только через три дня, когда в королевстве кончили пировать и вспомнили, что обещали ему королевскую реликвию в награду за преодоление государственного кризиса. Ведьмолов ждал у королевской сокровищницы, потирая руки в предвкушении. Король вынес ему… сапоги, вида довольно потрёпанного и, вероятно, из лягушечьей кожи.

— Волшебные сапоги? — воскликнул Рэдвальд.

— Гм, вероятно, — неуверенно ответил король, — если нет, то для чего король Квакуш Первый приказал их хранить в сокровищнице?

— То есть, как пользоваться ими или какого рода этот волшебный артефакт, вам неизвестно? — подозрительно спросил ведьмолов.

— Увы, — сказал король, но тут же просиял: — Однако же такой учёный муж, как прославленный ведьмолов, непременно найдёт им применение и разгадает их секрет.

У Рэдвальда мелькнула мысль, что король просто решил избавиться от неведомой рухляди, почём зря занимающей место в сокровищнице, поскольку к сапогам он ещё присовокупил мешочек с золотыми монетками, которые, как и всё в королевстве, были мелкие. «Ладно, разберусь, что к чему», — решил Рэдвальд и, поблагодарив короля, отправился своей дорогой.

Отойдя на порядочное расстояние, он всё же надел «волшебные» сапоги и стал размышлять, как к ним подступиться, если они волшебные на самом деле. Он слышал, по крайней мере, о двух видах подобных сапог. Сапоги-скороходы, или семимильные сапоги, он знал, могли покрывать за шаг чудовищные расстояния. Рэдвальд осторожно шагнул в сторону — ничего. Значит, не семимильные. Вторые, название которых затерялось в памяти или во времени, были волшебнее первых: стоило пристукнуть каблуками и сказать, куда ты хочешь попасть, — и ты в ту же секунду оказывался в искомом месте, даже если понятия не имел, где оно находится! Рэдвальд привстал на цыпочки и щёлкнул каблуками по всем правилам, сказав: «Хочу попасть в Серую Башню». И опять-таки ничего не произошло.

— Тьфу, — огорчился ведьмолов. Сапоги были самые обычные, не считая того, что сапожник стачал их из лягушечьей кожи.

Впрочем, они послужили Рэдвальду отлично: они не промокали, так что по болотам он шёл, как по проспекту.

Оставалось загадкой, однако, отчего король Квакуш Первый повелел хранить эти сапоги в сокровищнице. Рэдвальд, поразмыслив, придумал причину: в этих сапогах, должно быть, король встретил наречённую невесту, поэтому они ему были дороги как память. Голденхарту бы такая версия событий понравилась. А может быть, сапоги были сделаны из кожи лягушки, которую сбросила невеста после поцелуя избранника. Вторая версия была с изъяном: это каких же размеров должна была лягушка, чтобы её кожи хватило на целые сапоги!

Рэдвальд усмехнулся, подтянул рюкзак на плечах и отправился на восток. Путь ему предстоял долгий, полный опасностей и приключений.

========== 55. Король Волчебора. Нидхёгг… переборщил ==========

Голденхарт нисколько не удивился, что Лучесвет вернулся из Тридевятого королевства так скоро и в столь скверном настроении. Он знал, что всё так и будет. Чему стоило удивляться, так это тому, что в башню его принёс Нидхёгг — несостоявшийся принц сидел у дракона на плече — и что щека у него была вывожена какой-то пакостью.

— Что у тебя с лицом? — поразился Голденхарт, выискав в кармане платок.

— Кыш, — сказал Огден, — это лекарство. Сотрёшь — шрам останется.

— Шрам? — нахмурился менестрель. — Откуда взяться ране на твоём лице, Лучесвет?

Лучесвет смущённо ковырнул щеку, получил за это по пальцам от Нидхёгга и пробормотал:

— Долго рассказывать.

— А времени-то у нас предостаточно, — возразил Голденхарт и заставил сына войти. Нидхёгг, разумеется, протиснулся следом.