Сапфир и золото (СИ), стр. 149

— Вот тут я и обитаю, — сказал Нидхёгг, ссаживая Лучесвета с плеча.

Юноша завертел головой. Местечко ему понравилось, надо признать. По левую руку от логова был лес, по правую — холмы, покрытые зеленью. Возле входа в пещеру Нидхёгг воткнул шест с черепом пещерного медведя, тот постукивал на ветру и клацал челюстями. Лучесвет невольно поёжился, когда череп клацнул в очередной раз.

— Из старого логова притащил, — сказал Огден, любовно поглаживая череп. — Мой первый медведь. Медведи раньше были не то, что нынче! Ну, пошли внутрь.

— Ничего себе! — воскликнул Лучесвет, оказавшись в пещере.

Золото и драгоценные камни, звериные шкуры… Такой сокровищнице позавидовал бы любой король! Ну, или дракон.

— Сколько же у тебя времени заняло всё это перетаскать? — поразился Лучесвет.

Нидхёгг зарокотал смехом, довольный, что удалось впечатлить приятеля.

— Вот тут сплю я, — сказал он, показывая юноше один из карманов, — а вон тот — для тебя. Если надумаешь гостить.

Карман он обставил довольно-таки прилично, совсем по-человечески: лежак, обитый волчьими шкурами, светильник на медвежьем жиру, растянутые на каменных стенах шкуры медведей и росомах…

После настала очередь хвалиться Лучесвету. Они вышли из пещеры, и юноша стал демонстрировать дракону умение стрелять из лука. Он натянул тетиву, и стрела надвое расщепила могучий ясень, росший в пятидесяти шагах от горного кряжа.

— Ух! — одобрил Огден, не поленившись притащить стрелу обратно. — Такая штука и драконью броню пробьёт, а?

— Не пробовал, — честно ответил Лучесвет, и раскаты смеха чёрного дракона опять наполнили

воздух.

Нидхёгг начал расспрашивать, что и как у эльфов, и страшно рассердился, услышав, что мясом Лучесвета не кормили.

— Арргх этих ушастых! — воскликнул он, хлопнув себя по бокам так, что кости затрещали. — Морить детёныша голодом!

И напрасно Лучесвет пытался убедить его, что никто его голодом не морил, ел он досыта и вкусно. Огден тут же натаскал дров, повесил котёл над огнём и стал варить медвежью похлёбку. Кулинарные навыки он за эти десять лет значительно усовершенствовал, теперь и золотому дракону не к чему было бы придраться, вздумай он его угощать.

— Ладно, ладно, — сдался Лучесвет, — плохо кормили, не сравнить с драконьим угощением.

Нидхёгг со значением хмыкнул и сунул юноше миску, до краёв наполненную дымящейся похлёбкой. Сам воспользовался черпаком и хлебал прямо из котла. За обедом приятели беседовали. Говорил, в основном, Лучесвет, рассказывая про житьё-бытье у эльфов, а Нидхёгг иногда вставлял что-нибудь, в основном «арргх», если его что-то возмущало, или «аргххаггрррхха», когда он считал слова Лучесвета смешными. Юноше было что порассказать.

Обмолвился он и о том, что случилось в Серой Башне.

— Хе! Хват малявка! — одобрительно хмыкнул Нидхёгг. — Уже и охмурению выучилась!

— И что теперь будет с Талиесином? — беспокойно спросил Лучесвет, который всё ещё не слишком разбирался в тонкостях драконьих обычаев.

— А что с ним сделается? — пожал плечами дракон. — Очухается, так она его снова охмурит. Если уж этот ушастый ей по сердцу пришёлся, так ничего не поделаешь. Снюхаются, как время придёт, да наплодят ушастых драконышей. Драконов-то раз, два и обчёлся…

Глаза Лучесвета округлились, Нидхёгг это заметил и захохотал:

— А ты, поди, решил, что она этого ушастого извести решила? У драконов охмурёж — это всё равно, что у вас, людишек… Арргх, забыл словечко нужное! Как по-вашему охмурёж будет?

— Охму… — споткнулся на слове Лучесвет. — Ну… сватовство, должно быть, или… ухаживания.

— Во-во, — кивнул Нидхёгг, — оно самое. Венки друг на друга вешают, вениками обмениваются, под-ви-ги, — с растяжкой процедил он ехидно, — совершают. Охмурёж, как есть охмурёж. Правда, поди ещё разберись, того охмуряешь или нет! А вот драконы всегда точно знают, что кого им предназначено охмурить. Драконьи инстинкты, понимаешь?

Лучесвет кивнул.

— Вот я и говорю золотому дракону, — продолжал Нидхёгг, — что охмурил его по всем статьям этот человечишка, как есть говорю, а малявка как вцепится мне в хвост! Пришлось отбросить.

— Кого? — не понял Лучесвет.

— Да хвост же. С откушенного не отрастёт потому что, а с отброшенного — вырастет. Лет, правда, полсотни займёт, не меньше.

Лучесвет несколько мрачно подумал, что вряд ли доживёт до тех времён, когда Нидхёгг сможет похвастаться вновь отросшим хвостом. От этого на душе стало мерзко. Огден заметил, что лицо у юноши вытянулось, и ободряюще похлопал его по плечу, думая, что так на него подействовал рассказ об «охмурёже».

— Да ты не волнуйся, — сказал он, — и до тебя очередь дойдёт. И опомниться не успеешь, как охмурит кто-нибудь.

========== 48. Король Волчебора. Несостоявшийся принц ==========

Лучесвет, погостив у Нидхёгга пару дней, вернулся домой. Велело предвидение, которому он научился у эльфов. В его видении небольшое, но крепко вооружённое войско подошло к Серой Башне и окружило её.

— А что, будет заварушка? — загорелся Нидхёгг, когда Лучесвет объяснил ему причину столь внезапного возвращения домой, и даже предложил оттащить юношу к башне, но тот воспользовался порталом, чтобы не терять времени. Предвидение, к сожалению, не указывало, когда сбудется видение, так что Лучесвет не знал, явится ли войско через день или через год. Эльфы могли чувствовать сроки, но он был всего лишь человеком. Как бы то ни было, Дракона и остальных предупредить надо было как можно скорее, чтобы успели подготовиться.

— Да ты не волнуйся, — вдогонку сказал ему Огден. — Золотой дракон им не по зубам. Одной лапы хватит, чтобы с ними расправиться, а у него их четыре. И про хвост не забывай. Ну, и мои четыре, если понадобятся. И полхвоста.

Поскольку непосредственно внутри башни Дракона Лучесвет никогда не бывал, то портал перенёс его к изгороди, окружавшей подворье. Юноша перелез через неё и быстрым шагом пошёл к башне. В мыслях царил разброд. Должен ли он называть Голденхарта отцом или по имени? Что сказать в первую очередь? Как называть собственно Дракона?

— Арргх, под ноги смотри! — раздалось неожиданно прямо возле его ног.

Он едва не наступил на растянувшуюся на траве Сапфир. Та сосредоточенно ковыряла пальцами землю, нисколько не заботясь ни о грязи под ногтями, ни о том, что платью тоже прилично досталось.

— Ты что делаешь? — поразился Лучесвет.

— Рою нору, — ответила Сапфир.

— Н-нору? — поразился ещё больше юноша. — Зачем?

— У каждого дракона должно быть собственное логово, — объяснила девочка. — Так что мне не мешает попрактиковаться в рытье нор, пока не застукали.

Она энергично проковыряла пальцем в земле, очередной ошмёток полетел прямо на подол платья.

— Знаешь, норы драконы роют точно не в человеческом обличье, — нашелся, наконец, Лучесвет.

— Ты думаешь? — нахмурилась она.

Лучесвет кивнул. Сапфир заворчала себе под нос по-драконьи, поднялась с земли и начала отряхивать подол, а скорее, размазывать по нему уже налипшую грязь.

— Ну, — мрачно сказала она, видя, что платье теперь не платье, а полная катастрофа, — тогда мне достанется. Как тебя зовут? Я не запомнила.

— Лучесвет, — представился Лучесвет.

Она серьёзно протянула ему испачканную ладошку, и он не менее серьёзно её пожал.

— Эмбер мне трёпку задаст, — со вздохом сказала девочка. — Он жутко не любит, когда я мараюсь. У него пунктик на чистоте. А это платье уже ничто не спасёт.

— Даже стирка?

Она кивнула и растянула подол в сторону, там ещё и красовалась знатная прореха.

— Это, видишь ли, меня бык боднул, — сообщила Сапфир, разглядывая Лучесвета через прореху, — когда я училась на него рычать.

— А зачем тебе учиться рычать на быков? — опешил Лучесвет.

— Как же! Чтобы страх наводить, — снисходительно объяснила девочка. — Дракон должен быть ужасным, когда надо. А кто знает, когда будет это самое «надо»? Так что лучше потренироваться загодя.