Сапфир и золото (СИ), стр. 135

На спине быка лежал ничком, вцепившись в густую шерсть, светловолосый мальчишка. Признаков жизни он не подавал, но дракон чуял, что он живой. Он взял мальчишку за шиворот, снял с быка, поставил на ноги и с неудовольствием заметил, что мальчишка — вылитый тот человечишка из башни золотого дракона. Должно быть, родственники.

Лучесвет был слишком перепуган происшествием с быком, чтобы испугаться ещё и этого рослого мужчину в невозможного вида меховой одежде. А вот деревенские ребятишки пустились наутёк, едва взглянув на него.

— Как тебя угораздило на быка-то? — спросил Огден.

Светловолосый мальчишка стоял перед ним, задрав голову, и с раскрытым ртом смотрел на дракона. Зрелище, конечно, впечатляющее, особенно для глаз ребёнка: будто скала, поросшая бурым мхом, скала с белыми глазами и мохнатыми бровями!

— Мальчишки сманили на быке кататься, — ответил наконец Лучесвет.

Восстанавливая хронологию событий, дело было так: Лучесвет, устав от бесконечной зубрёжки, удрал от бабки-сказительницы через окно и с ватагой деревенских ребятишек отправился на поиски приключений, а они не преминули подвернуться в виде бродящего по пастбищу быка, на которого ребятня подбила Лучесвета запрыгнуть. Остальное уже известно.

Нидхёгг хмыкнул и попинал сапогом неподвижную тушу быка:

— Съесть придётся, чтобы добро не пропадало!

— Ты можешь целого быка съесть? — потрясённо спросил мальчишка.

Его реакция дракону понравилась. Он благодушно захохотал, похлопал Лучесвета по голове:

— А то! Знаешь, кто я такой?

Лучесвет внимательно оглядел его и предположил:

— Дракон?

— Как догадался? — удивился Нидхёгг.

— Да по всему видно, — неопределённо отозвался Лучесвет. — Опять же, целиком быка съесть — кому такое ещё под силу, если не дракону?

«Смышлёный», — подумал Огден и расплылся в улыбке:

— Впечатляет, а?

Кажется, он нашёл благодарного зрителя, которому мог продемонстрировать всё своё драконье естество и получить в ответ столь желанное восхищение. Нидхёгг, как и все драконы, был чуток тщеславен.

— Впечатляет, — согласился мальчишка, поглядывая на него снизу вверх. — Ты, наверное, с дерево ростом?

Деревьями свой рост Огден не мерил, поскольку на его острове деревья попросту не росли, но ответил утвердительно.

— Посторонись-ка, — велел он Лучесвету и, обернувшись драконом, полыхнул на тушу быка огнём.

В глазах мальчишки он заметил неподдельное восхищение и даже благоговение перед его персоной и, что называется, распустил все перья, как павлин хвост.

На предложение разделить трапезу с драконом Лучесвет ответил согласием. Отвращения к драконьему способу готовки он не испытывал, ему больше было любопытно. Он вытащил из-за пазухи ножик и отрезал малюсенький кусочек обугленного мяса с бычьего бока. Огден, в драконьем обличье, сидел напротив и наблюдал. Лучесвет храбро сунул отрезанный кусок мяса в рот и начал жевать, жевать, жевать…

— Жёсткое, — объявил он после.

— Потому и надо глотать целиком, — назидательно сказал Нидхёгг и, подхватив тушу быка пастью, проглотил её полностью.

Лучесвет засмеялся:

— Ну, это только дракону под силу.

Огден принял обличье человека, звучно похлопал себя по животу. Ему стало весело: он был сыт, доволен, что нашёл того, кто искренне им восхищается.

— А почему ты в медвежьей шкуре? — спросил Лучесвет. — Не жарко?

— Жарковато, пожалуй, — согласился дракон. — Но, видишь ли, это трофей. Я этого медведя сам убил. Голыми руками! — И он продемонстрировал мальчишке свои ручищи. — Не превращаясь в дракона. А это был свирепый медведь.

— Да он, наверное, старый был, — недоверчиво протянул Лучесвет. — Шерсть-то седая.

— Не седая, а белая, — возразил Нидхёгг. — На севере у медведей шкуры белые, как снег. Видел снег когда-нибудь?

— Тут снега не бывает почти, сразу тает, — со вздохом ответил мальчишка. — Но когда господин дракон меня катал, то я видел снег на вершинах гор.

— Золотой дракон тебя катал? — воскликнул Огден и ощетинился. — Что же, всех он катает?!

— Не всех, — улыбнувшись, ответил Лучесвет.

«Ну, я бы, может, его тоже прокатил, если бы он попросил, — подумалось Нидхёггу. — Детёныш ведь».

Но Лучесвет не попросил. Он беспокойно оглядывался на дорогу, ожидая, что с минуты на минуту появится рассерженная его самоволкой бабка-сказительница, причём явится не одна, а в компании хворостины, с которой Лучесвет не понаслышке знаком.

Огден решил, что мальчишка заскучал, потому и глядит по сторонам. Нужно было все силы приложить, чтобы вернуть его внимание.

— Ты читать умеешь? — прямо спросил Нидхёгг.

Лучесвет кивнул.

— На! — расщедрился чёрный дракон и вытащил из-за пазухи книгу сказок. — Такую не читал, поди?

Глаза мальчишки разгорелись. Читать и зубрить ему приходилось порядком, а вот послушать сказок или песен доводилось редко. Бабка-сказительница была строгая и наказ Дракона блюла ревностно: из деревенского мальчишки наследного принца сделать не так-то просто!

Лучесвет плюхнулся прямо на землю и открыл книгу, проглатывая страницу за страницей. Читал он, шевеля губами. Нидхёгг смотрел на него с выжидательным любопытством: что скажет, когда прочтёт сказку о золотом драконе? Судя по количеству перевёрнутых страниц, мальчишка как раз должен был до неё добраться.

Лицо Лучесвета переменилось. Он помрачнел, нахмурился и вернул книгу дракону:

— Скверная сказка! Не хочу её дочитывать.

— Почему?

— Потому что люди мерзко поступили с драконом. Драконов убивать нельзя! — объявил Лучесвет.

Своей категоричностью он напомнил Нидхёггу Мальхорна.

— Так уж и нельзя? — переспросил он, ощерившись.

— Нельзя, — ещё строже повторил Лучесвет. — Ни драконов, ни людей, вообще никого.

— А быков? — поинтересовался Огден, чуть усмехнувшись.

— Так-то тоже, — со вздохом сказал Лучесвет, — но ведь есть-то что-то надо?

Нидхёгг звучно захохотал. Этот мальчишка нравился ему всё больше.

К ним уже спешил Голденхарт, немало встревоженный. Деревенские ребятишки, перепуганные происшествием, помчались в деревню, вопя, что Лучесвета поймал невесть откуда взявшийся тролль. Деревенские рассудили, что тролль им не по силам, и пошли на поклон к Дракону (который спал и ни о чём не подозревал), а встретил их Голденхарт и тут же понял, о ком они говорят: внешность-то у Нидхёгга примечательная, ни с кем другим не спутаешь! Новость о том, что чёрный дракон сцапал Лучесвета, его порядком встревожила, и он помчался мальчику на выручку.

Тревоги его, как выяснилось, были напрасны. Он обнаружил, что Огден заливается хохотом, а Лучесвет, целый и невредимый, сидит на земле и взирает на дракона с неподдельным удивлением.

— Лучесвет! — позвал Голденхарт, подходя к ним.

Нидхёгг моментально нахмурился. Лучесвет, увидев менестреля, вскочил, лицо его разгорелось румянцем.

— Он тебя не обидел? — счёл нужным спросить Голденхарт, кладя руку на голову мальчика.

Лучесвет довольно зажмурился:

— Нет. Он меня от быка спас. Бык понёс, а я спрыгнуть не успел.

— А что ты на быке делал? — поразился Голденхарт.

Лучесвет смутился и потупился. Менестрель всё понял и схватился за лоб. Ну и сорвиголова!

Огден какое-то время разглядывал их, переводя взгляд с одного на другого. Поразительное сходство, да, но теперь, когда они стояли рядом, дракон заметил и кое-что другое.

— А ты ведь и не человек, — сказал он, глядя на менестреля драконьими глазами.

— Кто ж тогда? — с бледной улыбкой осведомился юноша.

Нидхёгг пожал плечами:

— Не знаю, но чуетесь вы по-разному. Вот детёныш точно человечий. А тебя разобрать не могу. Не то дракон, не то ещё чудь какая. Ты кто?

Тут уже пожал плечами Голденхарт. Лучесвету этот разговор явно не понравился, потому что он строго сказал:

— Он принц, а не «чудь какая». Ты, может, и дракон, но всё равно не слишком-то вежливо обзываться!