Сапфир и золото (СИ), стр. 107

— Это радует, — кивнула чародейка. — Но, я полагаю, пришёл ты не затем, чтобы меня потешить рассказом о твоих путешествиях?

— Как всегда проницательна, — усмехнулся Дракон. — Мне узнать нужно кое-что, а ты, я полагаю, единственная, кто обладает подобными знаниями. Как справиться ведьмой, но справиться так, чтобы её колдовство, наложенное на многочисленных людей, развеялось без вреда для них? Лишить ведьму жизни, думается мне, недостаточно: колдовство было наложено давно, с тех пор окрепло и наверняка уже не подчиняется ведьме.

Чародейка задумчиво проговорила:

— Верно предполагаешь. Большинство ведьминых заклятий свершается с уговором, одной смертью их не разрушить. А что, на самом деле сильная магия?

— Чёрная магия, — поморщился Дракон, — и оплела целое королевство.

— Треклятое королевство? — с усмешкой спросила чародейка.

— Слышала, значит.

— Да кто ж о нём не слышал? Почитай, каждому колдуну да каждой колдунье «приглашение» прислали. Не стоило бы туда никому лезть, даже тебе, господин дракон.

— Не стоило бы, — согласился Дракон, — но придётся. Так… что посоветуешь?

Чародейка надолго задумалась.

— Если вырвать у ведьмы клыки, когда она в истинном обличье, — проговорила она, — то есть фигурально выражаясь: вырвать клыки, разумеется, не взаправду… Истинная личина у всякого есть, вот как у тебя, господин дракон. Тогда, быть может, она переродится.

— Во что? — не без опаски спросил Дракон.

— Кто знает. Может, в прекрасную фею, — засмеялась чародейка. — Разве можно винить крапиву за то, что она жжётся, или розу — за её шипы? Они просто не умеют иначе. Другое дело, когда зло — осознанный выбор. А впрочем, что это я? Болтаю невесть что! Главное, господин дракон, чтобы она приняла истинное обличье. У каждой ведьмы при себе — или в себе — имеется… сущность, сосредоточение её сил.

— И у тебя? — прищурился Эмбервинг.

Чародейка только улыбнулась и заметила, что к ведьмам себя никогда не причисляла, но кто знает, что там было на самом деле. Дракон бы не удивился: чёрную магию-то она знала!

Чародейка дала ещё пару дельных и не очень советов, и Эмбервинг отправился восвояси.

Возвращения его ждали с нетерпением. Голденхарту смертельно наскучило занимать короля эльфов, да к тому же Хёггель никак не желал отцепиться от него со своими докучливыми «ты же принц».

Для себя менестрель решил, что отправится вместе со всеми. Короля-отца он видеть не желал и спасать его не желал, придворных тоже, но остались в за́мке и те, кого он просто не мог бросить на произвол судьбы. Рэдвальд, например. Правда, ещё неизвестно, что скажет на это Дракон.

Дракон, разумеется, был категорически против. Голденхарту пришлось немало усилий приложить, чтобы он смягчился. В конце концов, Дракон позволил, оговорившись однако, что прежде изготовит для юноши доспехи из янтарной чешуи. Пробить такие не могли ни стрелы, ни копья, ни магические атаки, а значит, Голденхарту ничего не грозило, даже если он окажется посреди бранного поля, а Дракон мог о нём не волноваться и не отвлекаться во время сражения. Если оно вообще произойдёт.

Доспехи вышли на славу. Они сияли янтарным золотом и излучали бледно-жёлтый свет. Воистину рыцарь в сияющих доспехах! Менестрель улыбнулся, припоминая прошлые проделки.

В назначенный день все четверо собрались у башни: Голденхарт — в янтарных доспехах; Алистер — в лёгких кожаных латах, заговорённых и зачарованных, это видно было невооружённым взглядом, такое от них исходило сияние и благоухание; оба дракона — как есть, в обычной одежде, поскольку особой защиты им не требовалось. Алистер, правда, пытался напялить на Хёггеля гномью броню, но василиск категорически воспротивился: она сидела на нём как на корове седло!

Ещё раз повторили «стратегию», чтобы не оплошать в нужный момент, и Эмбервинг собственноручно открыл портал в Тридевятое королевство. Из портала дохнуло смрадом и крепом, но все четверо шагнули в него без малейших колебаний.

========== 34. Конец Треклятого королевства. Престолонаследник ==========

Если верить карте, то Тридевятое королевство, покрупнее прочих, имело форму почти правильного круга и было похоже на застольное блюдо: по краям его располагались деревеньки, числом тридцать, выше по спирали — городки, числом пятнадцать, а в самом центре, как вишенка на торте, столица, где находился за́мок короля. Деревни и города сообщались между собой трактами.

Со времени превращения Тридевятого королевства в Треклятое жителей помелело, некоторые деревни оказались полностью заброшены, а города опустели наполовину. Обо всём этом драконы, король эльфов и менестрель ещё не знали, но догадывались.

Портал перенёс их на окраины королевства. План Дракона был прост: пролететь по всем деревням и городам и прежде избавиться от колдунов и ведьм, в них живущих, чтобы, когда они начнут штурмовать столицу, Хельге неоткуда было вызвать подкрепление. План был, конечно, сыроват, но на первое время сгодился и этот.

Они вошли в деревню, огляделись. Повсюду царило запустение: улицы были замусорены, строения превратились в развалюхи. Из некоторых домов поглядывали на прибывших жители, и поглядывали довольно угрюмо, но не пытались окликнуть и не выходили.

— А вот интересно, — резонно заметил Алистер, — как мы должны определять, кто из них колдуны и ведьмы?

Эмбервинг призадумался.

Голденхарт, глубоко надвинувший капюшон на лицо, стоял поодаль. По улицам гуляли ветры, а ему не хотелось показывать своего лица жителям королевства. Они бы тогда его непременно узнали.

— Чего проще! — хмыкнул Хёггель и, выйдя на середину улицы, во весь голос завопил: — Эй, есть тут колдуны или ведьмы?!

Вопль его было достаточно громкий и раскатился эхом едва ли не по всей деревне. Алистер сунул палец в ухо и потряс головой: он едва не оглох, эльфы к грубым звукам очень чувствительны. Дракон приподнял брови. Но, как ни странно, сработало: через несколько минут на улице появилось трое мужчин в тёмных хламидах, вида самодовольного и едва ли не наглого. Увидев их, жители, поглядывающие из окон, попрятались.

— А ты что за гусь? — грубо спросил один из мужчин.

— Ты колдун? — спросил василиск. — И они тоже?

— А тебе-то что?

— Раз вышли на оклик, значит, колдуны, — резонно заметил король эльфов, с любопытством глядя на воспитанника. Интересно, чему научился Хёггель у Эмбервинга?

Эмберу и самому было интересно. Одно дело превращать в камень полёвку, другое дело — применить взгляд в «полевых условиях», да ещё на трёх взрослых мужчинах сразу.

— Ну, раз колдуны… — протянул Хёггель и воззрился на них, разом став похожим на взъерошенного хорька: глаза у него стали какие-то бесцветные, а в волосах ощетинились проявившиеся чешуйки.

Послышался треск. Такой бывает, когда ломаешь в руках сухие ветки или яичную скорлупу. Тени наползли с земли, захватывая ноги колдунов, и каменной искрой побежало вверх драконье колдовство, превращая плоть и кровь в камень.

— Так-то! — важно сказал Хёггель, не подавая вида, что до одури рад первому удачному практическому применению взгляда василиска.

Жители из домов так и не вышли, хоть Хёггель пото́м их окликал. Это его немало покоробило.

— Мы их от колдунов избавили, — фыркал он, как разгорячённая лошадь, — и ни словечка благодарности.

— Похоже, — рассудительно заметил Эмбервинг, — они сочли, что мы тоже колдуны, а люди в колдовские разборки предпочитают не вмешиваться.

Посовещавшись, драконы решили, что оставлять статуи посреди дороги не сто́ит, и оттащили их на обочину.

— Одна есть, — сказал Эмбервинг и пометил деревеньку на захваченной с собой карте королевства крестиком. — Летим дальше.

В остальных деревнях происходило почти то же самое: колдуны и ведьмы выходили на зов, жители прятались по домам и носа на улицу не казали. Пару раз колдуны пытались оказать сопротивление, но Хёггель заколдовывал их прежде, чем те успевали договорить заклинание до конца. А в одной деревеньке люди всё-таки вышли поблагодарить спасителей. Василиск повеселел.