Пальмовое сердце (СИ), стр. 23

Девушка взяла руку Кайла, приложила палец на запястье и поняла, что всё-таки сердце бьётся.

– Фух…я так испугалась, – с облегчением вздохнула она.

– Если бы я его убил, то совсем не жалел бы. Он хотел сделать так, чтобы все умерли, кроме него. Чтобы я умер! Если вам всем плевать на свои жизни, то можете считать, что я защищал только себя, вот и всё. А теперь отпусти меня! – крикнул он под конец на брата, который мёртвой хваткой вцепился в него.

Томас, наконец, встал на ноги, подошёл к месту, где лежали наркотики, забрал один из пакетиков, после чего пошёл снова к Кайлу. Эмма аккуратно уложила того на бок, чтобы он не захлебнулся в собственной крови, а затем пошла к наркотику, где уже сидел Гарри и внимательно разглядывал рассыпанный наркотик. Томас не мог отойти от произошедшего так быстро, поэтому шмыгнул носом и затем плюнул на Кайла, причём так мощно, будто бы пушечным выстрелом. Слюна благополучно приземлилась ему на лицо. Парень присел на корточки, взял Кайла за горло, повернул его лицом к себе, после чего дал увесистую пощёчину, чтобы тот очнулся.

– Опять? – вскрикнул Гарри.

– Заткнись, надо привести его в чувства, – ответил брат.

Прозвучал ещё один хлопок, а затем и второй. После пятой пощёчины послышался булькающий хрип, это означало, что избитый парень очнулся.

– Прямо как в старом фильме с Франкинштейном… «He is ALIVE! ALIVE!», – засмеялся Томас.

– Очень смешно, – пробубнила Эмма, всё ещё вглядываясь в наркотик, смешавшийся с какой-то пылью на полу. – Что же делать…

– Уб…дки… – пробурчал Кайл внезапно.

– Ты ещё умудряешься что-то говорить? – усмехнулся Томас. – Что, было недостаточно?

– Эй! Кайл, ты меня слышишь? – вдруг прозвучал голос Маркуса. – Я же тебе говорил, что шутить со мной не стоит. Каким же ты сделал меня счастливым, доказав в очередной раз, какая ты жадная свинья. Поплатился за свой скверный характер. Я приготовил для тебя ещё кое-что, дружище!

Дверь контейнера немного приоткрылась, после чего внутрь залетел ещё один пакетик. После этого в проёме показалось лицо наркодилера, который с умиляющейся улыбкой смотрел исключительно на лицо Кайла. Обессиленный парень лежал на полу, его лицо было целиком запачкано в брызгах крови, нос всё ещё сильно кровоточил, а челюсть была, судя по всему, вывихнута, так как она покосилась на правый бок. Кровавые ссадины от ударов о железную стену были ему, так сказать, совсем не к лицу. Глаза с трудом держались открытыми, поэтому он смутно видел счастливое лицо Маркуса.

– Хотел в последний раз увидеть твою мордашку, будь счастлив… – усмехаясь, сказал наркодилер, и затем закрыл дверь контейнера на замок.

Томас внезапно взял его за волосы и потащил к месту, где лежал рассыпанный наркотик.

– Это твоя доза… – проговорил он.

– Томас, это перебор… – начал Гарри.

– Заткнись, я что хочу, то и делаю с этим козлом. Мне твоё мнение сейчас и задаром не сдалось, как и твоё Эмма.

Кайл хоть и кряхтел от того, что его держали за волосы, и единственное, чем пытался помочь себе – упирался локтями в пол. Когда он наклонился, чтобы попробовать слизать спасительную дозу, Томас резко ударил ногой в то место, где был рассыпан наркотик, подняв всю пыль вместе со спасением Кайла в воздух.

– А теперь собирай, – сказал старший брат, после чего отпустил волосы Кайла, и тот даже не смог удержать своё тело, падая на пол, снова ударяясь о железную поверхность.

Гарри и Эмма стояли и в шоке смотрели за происходящим, не в состоянии что-либо сделать. На их лицах читалось сочувствие и одновременная злость, но не на Кайла. Тишина…единственное, что прерывало всеобщее молчание – отчаянный плач. Теперь у одного из находящихся в контейнере не было дозы, и через некоторое время ему придётся умереть.

– Томас, ты понимаешь, что если он умрёт, то ты будешь убийцей? – спросила Эмма.

– А тебе ли не плевать на это? Я сделал то, что считал нужным, а вы слабаки. Он бы вас тут загнобил, если бы меня тут не было. Плевать…Мы едем в место, где всем на это плевать, и мы никогда оттуда не вернёмся. Есть ли смысл жалеть кого-то?

– Ты не прав. Человечность… – начал Гарри.

– Человечность? Где ты её увидел в этом человеке? Ты говоришь о человечности, но не задумываешься о том, что он бы без зазрения совести смотрел, как мы умираем. А ведь ещё один день и боль была бы такая, что я вряд ли смог бы ему что-то сделать. Понимаешь? И говоря в третий раз о человечности, я бы хотел тебя спросить, где ты её потерял? Тебе же было жалко его? Не так ли? – подходя вплотную к брату, спросил Томас. – Так почему же ты не достал её из задницы и не показал мне её, а просто стоял и наблюдал за происходящим?

– Но я хотел…

– Ты хотел, вот в чём наше отличие. Ты хотел, а я делал. Если ты не можешь не только свою человечность достать оттуда, но и язык, тогда просто сядь в угол, закинься наркотой и жди приезда в Африку потому, что слышать тебя я уже не могу, меня тошнит от твоей наивности и избалованности.

– Томас, расслабься, мы же… – начала Эмма.

– Эмма, даже не пытайся меня успокоить, я не собираюсь потакать вашим желаниям и детским «хотелкам». Можешь снова подружиться с Гарри и тихо, мирно осуждать мои действия, но меня трогать с этой темой не стоит.

В это время Кайл лежал на полу и что-то бормотал. Сказать что-то внятно он не мог, так как нижняя челюсть была вывихнута, и даже не двигалась.

– Вот, пожалуйста, снова проклинает нас, я прямо уверен в этом, – вздохнул Томас, уже направляясь к нему.

– Не трогай его, – вставая на пути у брата, сказал Гарри.

– Вот, так-то лучше. Теперь справляйся с ним сам, раз ты осмелел, наконец-таки… – вздохнул Томас, после чего направился в угол и спокойно уселся.

Все подростки решили повременить с приёмом наркотика, так как существовала возможность того, что корабль может немного задержаться и путь увеличится со стандартных пяти дней до шести, а то и семи дней. Поэтому потянуть было просто жизненно необходимо.

Примерно в полдень корабль, наконец, отплыл и их начало качать. Гарри переживал, что у него начнётся морская болезнь, так как на кораблях он ни разу даже не стоял, поэтому знать, что произойдёт, не мог. Томас точно так же не имел представления о своих особенностях организма, но не придавал этому значения. Ему намного проще было бездумно сидеть в своём углу и не обращать внимания на всё происходящее в контейнере. Кайл без конца завывал, закинув голову назад, уперев её о стену контейнера, и наблюдал за небом, которое было видно через дыры в крыше их железной коробки. Гарри и Эмма о чём-то тихонько перешёптывались, будто переживая о том, что их кто-то услышит.

В какой-то момент Гарри встал и сказал:

– Парни, Эмма хочет в туалет, предлагаю нам выбрать один из углов, куда все мы будем ходить по своим делам, а сейчас отвернуться и закрыть уши, чтобы ей было более комфортно.

– А чего мне ещё сделать? – приподнял одну бровь Томас, в знак своего искреннего удивления. – Вы ещё выберите именно мой угол, чтобы гадить в него.

– Не будь совсем уж козлом, Томас… – проговорила недовольная Эмма. – Имей хоть немного совести.

Внезапно для всех Кайл повернулся лицом к стене и закрыл уши.

– Какой послушный пёсик, – усмехнулся Томас. – Я закрою глаза и уши, но отворачиваться никуда не стану, мне так удобно сидеть.

– Хотя бы так… – пожал плечами Гарри, после чего уткнулся лицом в угол контейнера и закрыл уши.

Через минуты полторы Эмма постучала его по плечу и сказала, чтобы он всем сообщил, что можно поворачиваться и открывать уши. Так и произошло, парень покорно пошёл и всех похлопал по плечу, дав понять, что дела сделаны.

– Какой ты джентельмен, Гарри, я тобой горжусь… – кивнул Томас, открывая глаза.

Ближе к вечеру Томас уснул, свернувшись в калачик. Гарри хотел было проверить его на всякий случай, но его остановила Эмма, которая сказала оставить того в покое и не трогать.

Наступила ночь, и у ребят начался шестой день без наркотика. Боль заглушала все чувства, она буквально пульсировала по всему телу, а барабанные перепонки казалось, что вот-вот взорвутся. Тело и знобило, будто на улице был двадцатиградусный мороз, а в следующую секунду горело, словно они уже оказались в Африке под палящим солнцем. У всех полностью немели ноги, но при этом чувствовали, как будто в них без конца втыкают иглы. Тело чесалось так, что ребята раздирали свою кожу в кровь. Томас смотрел на брата с противоположного конца контейнера, и в его взгляде можно было заметить жалость и сочувствие. Сейчас они оба жалели о том, что находятся в противоположных углах железной коробки, и даже не могут поддержать друг друга. Хотя, при всём этом вряд ли сказали бы о чём-то подобном в обычной ситуации.