Пальмовое сердце (СИ), стр. 18

– Ну, что ж, родной, не подведи! – крикнула она и нажала на кнопку игры.

Девушка всегда очень хорошо чувствовала себя в игре на автоматах. Она как будто чувствовала, когда можно выиграть, а когда нет. Чутьё это или знание игры, не знала и она сама, но одно было точно, её уверенность в себе привела к разгромному проигрышу сейчас, оставив в кармане тридцать четыре доллара. Эмма чувствовала себя не самым лучшим образом. Можно даже сказать, что она ненавидела судьбу, весь мир и своё невезение.

«Чем я это заслужила? Это невозможно! Мне так сейчас нужны деньги…И где же мне их взять? Это…это…у меня нет вариантов?!»

Девушка заказала такси и поехала к той самой баскетбольной площадке. Спустя час она была на месте, отдав при этом последние деньги. Сейчас её мозг судорожно искал возможности, как можно договориться с дилером на счёт дозы. Никаких решений, только бездумное блуждание по бескрайним просторам черепной коробки, где бродили одинокие и бесполезные извилины.

Она вспомнила, где находился дом Маркуса, и зашла в него. Номер квартиры девушка, конечно же, не помнила, но эту проблему она решила довольно быстро. Точнее, за неё всё решила судьба, по-другому она не могла это назвать. Маркус сидел у двери своей квартиры в халате и что-то говорил.

– Я вас прикончу, – уже практически бубнил он, засыпая.

– Здравствуйте, – попыталась мило начать общение Эмма.

– А ты ещё кто такая? – приглядывался он. – А! Так ты же одна из них! – вскрикнул он, подрываясь на ноги, чем испугал девушку. – Эй, ребятишки, алё! Открывайте дверь, у меня тут ваша подружка. Я её пристрелю, если не откроете.

– Там Томас и Гарри?

– Я не знаю, как их зовут, но эти малолетки закрылись в моей квартире и нюхают наркоту. Я с таким впервые вообще сталкиваюсь. Немыслимо! Ты тоже за дозой пришла?

– Да… – начала она.

– Деньги давай, у меня с собой есть.

– У меня нет денег… – начала она.

– Нет денег? – с сомнением он посмотрел на неё. – На кой хер ты тогда припёрлась? Я в благотворительности не замечался вроде как. Иди домой, вытряхивай родителей, друзей, кого хочешь, это не моё дело, но деньги нужны.

– А если…

– Что «если»? – скривил недовольную рожу Маркус.

В этот момент Эмма не придумала ничего лучше, кроме как начать раздеваться.

– Эй-эй, ты чего? Дура совсем, да? – начал шипеть на неё Маркус. – Не надо мне тут этого. Совсем «кукушка» поехала? С чего ты вообще взяла, что мне интересен подобный вариант? Господи…

– Мне больше нечего…

– Нечего ей. Мозгами двигать надо, а не ноги раздвигать.

– Но мне действительно нечего… – полились слёзы по её щекам, а затем и раздалась оглушительная сирена под названием «женский плач».

– Прекрати! – разозлился он. – Закрой рот. Меня подобным не проймёшь. Думаешь, что мало здесь таких?

– Я готова на всё…эта боль меня измучила окончательно. Я не могу больше её терпеть. У меня ломит каждую часть тела, я горю изнутри. Мне нужно вылечиться.

«К моему счастью и одновременно сожалению, тебя никто не вылечит, девочка», – подумал Маркус, но сказал совершенно другое.

– На, держи эту дозу, но бесплатно я тебе её даю один раз. Даже не бесплатно. Я знаю, что ты ко мне ещё вернёшься, и тогда ты заплатишь вдвойне, ясно? – протянул он ей пакетик.

– Ясно… – всхлипывая, затрясла она головой.

– Господи, ты хотя бы подумай на досуге, что ты готова была продать своё тело ради этого порошка…Лично для меня это мерзко. Иди уже отсюда.

– А мне не на чем уехать из вашего района.

– Чего? – с удивлением посмотрел он на неё. – То есть, ты приехала сюда, а на обратный путь у тебя денег нет? Ты это серьёзно?

– Да…

– Знаешь, если бы я был твоим другом, связался бы с твоими родителями. Я бы сказал им, что у них тупая дочь, которой нужно объяснить, как жить в этом мире, а то она совсем не в курсе, – начал читать ей нотацию, при этом выискивая что-то в карманах халата.

Он вытащил вместе с несколькими пакетиками несколько купюр, из которых выбрал две по двадцать и дал ей.

– Уезжай уже отсюда, пожалуйста. Не могу тебя больше сегодня видеть. Ваша компания мне все нервы уже вытрепала.

Девушка развернулась и в быстром темпе побежала к выходу из дома.

«Если она подумала, что это просто так для неё закончится, то она очень сильно ошибается, наивная дурочка», подумал Маркус.

В это же время Эмма бежала, прикусив губу от радости, что всё получилось, и думала: «Как же легко вышло, развела как маленького мальчика!»

Всё это время Трэвис благополучно сидел дома и играл на гитаре. Так он думал о том, что может сделать в данный момент. Гитара была единственной, что он любил в этом мире потому, что на ней играл его отец, гитарист. Хоть он его и не знал, даже не видел толком, только на фотографиях, продавать её не хотелось даже в самом страшном сне. И всё же, боль и мучения были такими, что даже такие мысли приходили в голову заядлому гитаристу. С матерью он практически не общался потому, что со временем они достигли такого непонимания, с которым справиться уже было нельзя. По крайне мере, так считал сам парень, и на все старания матери отвечал лишь игнорированием. Трэвис искренне верил, что может стать гитаристом. Мать была категорически против его игры на гитаре. Её воспоминания об отце Трэвиса были слишком болезненны, и она не могла видеть, как он превращается в того, кто обкололся героином и умер в наркотическом угаре, оставив её одну с ребёнком на руках и эту чёртову гитару, которую она проклинает изо дня в день. На самом деле, она и себя проклинает за то, что решила оставить её, как память, а теперь она забирает у неё сына. Трэвис вышел из своей комнаты с гитарой и подошёл к матери, которая сидела на кухне, и о чём-то задумалась.

– Я хочу попросить у тебя тысячу в долг.

– Тысячу? Трэвис, откуда у меня такие деньги, во-первых? А, во-вторых, на что тебе они нужны?

– Ну, у тебя же должны быть сбережения какие-то. Мне надо очень. Иначе я умру.

– Ты что, на наркотики подсел? Как твой отец? Ты решил закончить, как он? – начала орать мать, практически обезумев.

– Чего ты орёшь? Всё нормально, просто нужны деньги сейчас.

– Если ты подсел на наркотики, тогда ты мне…мне…не нужен больше. Я не хочу видеть тебя! Ты же знал, что случилось с твоим отцом и почему сейчас всё так, как есть! Ты специально, чтобы насолить мне, да? Что я тебе сделала?

– Ты можешь успокоиться? Я терпеть не могу, когда ты начинаешь орать.

– Отдай эту гитару сюда! Это она тебя портит! Я не должна была её оставлять. Она проклята, я уверена. Свела в могилу твоего отца и сейчас тебя сводит с ума, чтобы ты точно так же, как и он закончил. Я не могу это принять! – подошла она к сыну и начала отбирать гитару.

– Не трогай её! – крикнул Трэвис, выдирая гитару из рук матери.

– Нет, ты мне её отдашь! Как миленький отдашь! Ты думаешь, что я просто так оставлю всё это?

– Отстань от меня! – отбирая у матери гитару, а затем толкая её, крикнул он.

Женщина отлетела назад, но быстро оправилась. В её глазах читалась ненависть, но это чувство было направлено целиком и полностью на музыкальный инструмент. Она кинулась вперёд, чтобы попробовать ещё раз. Главной целью было отобать чёртову гитару и разбить её, чтобы сын больше не мог играть на ней. Может быть другую бы взял себе, но лишь бы не на этой. «Эта проклята!», как она считала. Но внезапно она заметила, как сын замахивается, но было слишком поздно. В следующую секунду ей по голове ударила гитара, от чего её голову отбросило. Сознание помутилось и женщина начала стремительно падать на пол, и в этот момент ударилась головой об угол стола, за которым сидела пару минут назад и думала о том, как бы было хорошо, если бы отец Трэвиса не умер по своей глупости так рано. Упав на пол, её тело безвольно обмякло и больше не шевелилось. Минута тишины, и осознание произошедшего тянулись словно вечность. Трэвис смотрел на тело матери, в надежде на то, что она очнётся и попытается встать.