Невеста для Бастарда (СИ), стр. 121

Загорелся экран телефона, оповещая о пришедшей смс-ке. Марк поморщился и читать его не спешил. Наверняка один из его замов спешит оповестить о том, каким образом собирается навредить Рома в этот раз. Это же цель его жизни, не так ли? Вредить всем и вся.

Но когда Марк увидел, что смс пришло от Кати, перехватило дыхание.

Катя посмотрела на время. Пять утра, а она ещё не ложилась спать и продолжала размазывать слёзы по щекам. Мама… Какая она мама, одно название! Хотя она даже его недостойна!

Девушка посмотрела на опухшее от слез лицо в зеркало и тут же укорила себя за то, что разрыдалась как маленькая из-за ерунды. Ведь это пустяк, верно? Никто не запрещает ей отказать матери! Она ничем не обязана ей! Но подобные мысли не утешали и Катя уронила голову на подушку, которая в какой-то мере заглушала её рыдания.

 — Катя?.. — в комнату вошёл отец и девушка тут же заткнулась.

 — Я разбудила тебя? Прости.

 — Знаешь, да как-то не до сна.

Мужчина сел рядом и взял за руку дочь, которая так старательно пыталась удержать все слёзы в себе. Но не смогла, когда он погладил её по волосам и поцеловал в лоб. Катя обняла его за шею, ища утешения, найти которое не могла сейчас ни в ком. Боже, да за что ей это?

 — Выкинь её за дверь, папа-а-а, — тянула на одной ноте она, — почему я должна волноваться о её здоровье, если она не волновалась обо мне двадцать лет? Её не волновало, что ты остался один с двумя детьми, пока она жила в свое удовольствие! Я ненавижу её, ненавижу!

Отец говорил что-то успокаивающее, но Катя не слышала его. В ушах звучало только требовательное «Ты должна мне! Я твоя мать. Ты должна!»

 — Иди спать, папа. Я в порядке.

Но в порядке она совсем не была. Катя не могла ответить на вопрос, что расстроило её больше: приезд матери, нахальное требование или то, что она сейчас спокойно спала в соседней комнате, в то время как её младшая дочь тонула в собственных слезах?

Девушка взяла с тумбочки телефон и, сама не зная зачем, принялась пересматривать те немногие фотографии Марка, которые не иначе как чудом затесались к ней в галерею. Она уже сто раз обругала себя за то, что хранит фотографии мужа своей лучшей подруги, ведь не имеет на это никакого права. Но, с другой стороны, почему нет? Варя и вовсе жила с Владом даже тогда, когда они уже встречались. Почему Катя не может желать дружеского общения с Марком?

Потому что он её муж. Потому что он владелец Ланграста. Потому что она сотрудница Глобала. Потому что она не может предать Рому. Потому что зарождающиеся чувства далеки от дружеских.

Катя могла подобрать ещё сотню «потому что», но ей было достаточно и имеющихся для того, чтобы впасть в истерику.

«Что я творю?», — в ужасе подумала она, но не перестала набирать Марку сообщение. Всего один вопрос: «Спишь?», но на него ушло целых три минуты. И не пришёл ответ. Ни через минуту, ни через десять, ни через сорок. Катя понимала, что все нормальные люди в шестом часу утра ещё спят, он не обязан подрываться и отвечать ей, но на душе было паршиво.

 — Да? — рассеянно ответила на телефонный звонок девушка.

 — Не сплю, — ответил Марк и слегка ухмыльнулся, — выходи.

Катя откинула несколько прядей волос на затылок. Единственное, куда сейчас хотелось выйти — в окно. Но если она сделает это, то мать получит желаемое. К чему радовать подлую женщину?

 — Что ты молчишь? — спросил Марк.

 — А что ты приехал? Я же не просила.

 — И просить не надо. Если человек пишет в пять утра, значит, у него что-то случилось. Хорошее или нет — неважно.

 — Я сейчас спущусь.

Хотелось хлопнуть дверью так, чтобы у матери лопнули барабанные перепонки. Нечего спать! Катя не спит и она не будет. Но останавливало только то, что помимо неё дома спали отец и два ребёнка, которым через несколько часов в школу. Алену жалеть тоже не хотелось.

Катю обдало холодным шквалом ветра и тело тут же покрылось крупными мурашками. Выскочив из дома, она даже не подумала прихватить с собой куртку.

Девушка почувствовала, что кто-то схватил её за локоть и через пару минут она оказалась в теплом салоне машины. На плечи ей опустилась чужая мужская куртка. Катя посмотрела на Марка: он грел руки у включенной печки. Очевидно, он тоже собирался впопыхах и нацепил первое, что попалось под руку. Видеть его в футболке с коротким рукавом и обычных джинсах вместо делового костюма Кате было непривычно. Ведь даже когда она приходила в гости к подруге, Марк все равно расхаживал по дому в костюме, потому что-либо только что пришёл, либо опять собирался уходить. Хотя застать его дома — чудо из чудес и когда Катя ещё жила в Америке вместе с Ромой, Варя часто жаловалась ей на то, что секретарь видит Марка чаще, чем она сама. Очередной укол совести.

 — Это из-за Влада? Если да, то оно того не стоит. Даже самая сильная любовь проходит… Если переключиться, — Марк отвёл глаза.

Катя утерла рукавом куртки одинокую слезу. Ну вот, ещё один повод — расставание с Владом. Хоть они и сумели остаться друзьями, но было очень жаль той светлой влюбленности, идущей ещё из подросткового возраста. И всё же лучше так, чем отравлять друг другу жизнь.

 — Нет, — она всхлипнула. Рассказывать такое Марку было стыдно. Он был идеален во всех отношениях с самого рождения. Вырос в образцово-показательной семье, получил образование сначала в одном из лучших лицеев, а затем в МГУ, возглавляет Ланграст. И женился не на абы ком, а на дочери самого Грача. Умудрился даже получить из этого небольшую выгоду: в его юридическом отделе теперь работали лучшие юристы Артема. Правда, в самом браке ему не повезло, но и измена была не с его стороны. И чего Варька вцепилась в этого Рому, когда под боком есть такой мужчина? Дура.

Катя всё ещё молчала. Как не шокировать Марка подобной грязью?

 — Мать приехала, — наконец выдавила она.

 — Она надолго уезжала?

Парень дернул плечами, понимая, что вопрос глупый, но никак иначе разговор не продолжить.

 — Ага. На двадцать лет. А теперь… Теперь вернулась, но только для того, чтобы потребовать у меня… почку, — Катя сглотнула и уже и не пыталась утирать текущие по щекам слёзы. Истерзанное за несколько часов матерью сердце больше не могло терпеть. Девушка не поворачивалась к Марку лицом, но всем своим существом ощущала шок, исходящий от него. Всё как она и думала.

 — Я не такая мразь, как ты думаешь. Неужели я бы пожалела почку, будь она действительно матерью? А она бросила нас, сославшись на послеродовую депрессию. Сбежала с проезжим французом. Или немцем, не помню, кем он там был. А мне было уже пять лет, Марк! Ну какая послеродовая депрессия?! Где-то к двенадцати я смогла смириться с тем, что моя мать обычная блядь. А отец… Каково мужчине растить двух девочек одному? Ей было плевать. Плевать, что мы росли черте-как, потому что папа в две смены работал, чтобы нас прокормить. И итог, пожалуйста: Алена шаталась хрен знает где и в итоге родила в девятнадцать лет. И дети ей не сдались, их опять воспитывает отец. А он что, вечный что ли? — при этой страшной мысли захотелось плакать ещё больше, но Катя сдержалась, чтобы не опозориться перед Марком больше, чем уже есть. — И вот она заявилась и с порога заявляет, что у неё отказывает почка, я должна ей пожертвовать свою. Потому что она моя мать. Потому что Алена ни при чем, я не я и жопа не моя, — Катя не удержалась от грубости, — да и вообще Алена у нас любимая дочка. И у неё самой дети, ей нельзя. А мне можно? Я детей не хочу? Меня можно инвалидом оставить? Хотя я и так детей иметь не могу, я бесплодная! — последние слова она в истерике прокричала и, чтобы унять девушку, Марк прижал её к себе. В груди все сжималось, коленки тряслись. Ничего не осталось от той солнечной и неунывающей Кати. Перед ним была только тонущая в детских обидах и недолюбленная мамой девочка, но… Он не переменил к ней своего отношения. Наоборот, что-то укоренилось в нём от её слез. Они словно стали ближе после подобных откровений.