Район №17 (СИ), стр. 34

Птичка брезгливо фыркнула, хотя видно было, что ей не по себе. Однако так просто она не сдавалась. Вот же сучья кровь!

— А что будет, прости за мой вопрос в ответ на твой, риторический, если у тебя нет никаких доказательств, дружок?

Каспер улыбнулся и покрутил флешку на пальце, не сводя светлых, читающих насквозь глаз с пернатой.

— Ничего, — кивнул он. — Конечно же ничего, о чем речь? Но ведь малыш Билл может по чистой случайности увидеть все-все переписки некоей Мишель с законным мужем и расстроиться в несчастной любви. Более того! Импульсивный мальчик может послать французскую шлюшку на все четыре стороны! Они в свои восемнадцать чудеса творят на раз-два.

— Да что мне ваш калека?

— И опять ничего, — тут уже включился я. — Но как минимум трое могут предупредить твоего французика о том, что его благоверная скачет на чужих ребятах. И потом, ты посматриваешь на Малыша, а Малыш тоже может узнать кое-что. А там, глядишь, и камень какой-нибудь на голову свалится, шальная пуля срикошетит. Нож, — я улыбнулся, — между ребер скользнет по недоразумению. Мы такие затейники! Как-то раз знакомый тебе Бес, наш местный Бог, захотел слепить химеру. Он взял руку Буйного, голову Ползуна, нашел бычьи рога, то, что осталось от Калеки, моток проволоки, скотч, супер-клей, пассатижи, паяльник…

— Хватит!

Мы с Каспером переглянулись. Не хихикали, как мальчишки, конечно, но и не улыбаться не могли. Разве что жалко было того Антуана, которому законная женушка наставляла рога как нефиг делать. Надеюсь, эта ночь что-то растормошит в птичьих мозгах, и их обладательница поймет, что прыгать на каждый второй член — не самое лучшее занятие, каким можно заняться в этом аду.

— Хватит, — почти простонала она и села на край кровати, опустив руки. — Чего вам надо?

— Немногого, — развел руками Каспер. — Успокойся и больше не трахайся с нашими. Билл и без того к полудню умотает из Семнадцатого. Но в будущем не провоцируй. И дело с концом.

— Я могу быть уверена в том, что до моего мужа ничего не дойдет?

Стив бросил флешку в карман джинсов и захлопнул ноутбук.

— Абсолютно. Если и сама сдержишь слово. Совет на будущее — не брезгуй паролями.

— И еще, — я поднялся и опустил руку на костлявое птичье плечико, — не забывай то, что недавно мои пули спасли твою шкуру. Это Закон. За жизнь платят твердую цену. Мы не садисты, Мишель. Мы будем выручать тебя каждый раз, когда потребуется, рискнем ради другого Ловца жизнью, так что цени это и не рушь то, что заведено в нашем Районе №17.

И этот воробушек, теперь действительно воробушек, а не орел Люфтваффе SS, готовый выцарапать глаза, шмыгнул носиком и закивал. Она не позволила себе разреветься, но мы прекрасно видели, что пара мокрых дорожек на ее щеках все-таки заблестела. Мы не жалели ее. Пожалуй, даже направили ее на верный путь и обезопасили своих — нынешних и будущих. Потом Мишель привела себя в порядок и вновь радушно заулыбалась. Каспер остался играть свою роль и развалился на кровати с видом покойника, правда, попросил осторожно принести ему пару бутылок, пачку фисташек и тех чудесных канапе с настоящим роскошным французским сыром.

И вечер прошел идеально гладко. Настолько, что даже не верилось в одно страшное завтра: завтра, в котором Билл Вайнберг навсегда покинет Семнадцатый, поднявшись в небо на чудо-вертолете Апостола, на Железной Птице Жизни.

А когда мы выходили из убежища француженки, около половины пятого утра, мимо меня, не остановившись ни на секунду, прошел Бес.

И он был чертовски прав, когда поведал мне одну важную вещь. Он вообще всегда был прав.

— Если ты не скажешь ему сегодня, то уже не скажешь никогда.

Комментарий к Глава 19

* - Конец. До свидания, Олень!

Пока что получается публиковать главы относительно регулярно. Поставьте свечку за мое свободное время, чтобы закончить Район *плак*

========== Глава 20 ==========

Правило №8: Никогда не теряй бдительности. Опасность приходит оттуда, откуда не ждешь.

Правило№63: Ходячие одинаково активны как днем, так и ночью.

ОПР-12 (Особое Правило Рудольфа №12): Бог Семнадцатого — Отец. И слово Его — Закон. Но пусть вырвут язык тому, кто забудет о том, что не меньшим Богом числится в Семнадцатом Богомол.

Он спал, когда я вернулся. Или он только делал вид, что спал. Скомканные простыни, не выключенный тихо шумящий ноутбук, где заканчивался «Бойцовский Клуб»: наш герой-боец уже осознал, что Тайлер Дерден — это он сам, и приставляет пистолет к лицу. Все это красноречиво говорило о том, что ночка выдалась у Билла та еще, и в лучшем случае я растолкаю красноглазый полутруп — взъерошенный и страдающий головной болью, как прожженный алкоголик. Я вернулся только в начале седьмого, потому что отказал себе в лихачестве на дорогах, будучи прилично пьяным. Впрочем, пока добрался, протрезвел. Уж очень мне не хотелось провожать его, шатаясь и мучаясь сушняками.

И, знаете, тут случилось то самое, что, пожалуй, ненавидели все. Когда ты занят делом, которое люто ненавидишь — обязан стоять в очереди, ждешь транспорт, сидишь на скучной лекции или едешь куда-то на другой конец города в бесконечной пробке — время тянется медленно, как застывающая карамель. Ты тянешь ее, а она не поддается, эта теплая приторная медь, которая становится только гуще. Следовательно, от этого тянуть ее не легче, ты начинаешь биться головой о руль, сигналить впереди едущему, материться и нервно курить. Ну или рисовать на полях тетрадки закорючки — все ж лучше, чем засыпать на паре. А вот когда тебе до одури хочется растянуть это чертово время, непослушное, как дикий зверь, замедлить его хоть немного, оно летит, как сумасшедшее, как падающий истребитель, и черта с два ты схватишь его за неуловимый хвост. Можешь сразу опускать руки. Время плюет на тебя с высокой башни и злорадно хохочет.

И вот поэтому я даже не стал сопротивляться. Я знал, что бесконечно на Билла смотреть не получится, а на часах рано или поздно (скорее рано) высветятся нужные красные цифры и дадут пинка под зад. Хотя я любил смотреть на него спящего, совсем еще мальчика с взлохмаченными карамельными волосами и бледной кожей, дрожащими ресницами и голой, мерно поднимающейся грудью, заставил себя уйти из комнаты, прихватив ноутбук. Все-таки до полудня нужно собраться и приехать к посадочной площадке — Апостол вечность ждать не будет, даже учитывая то, что я не раз предупредил его о доставке человека в безопасные жилые кварталы.

В общем, не успел я умыться и прийти в себя, заправить внедорожник и переодеться в чистые, но изрядно помятые вещи, а время показывало уже пятнадцать минут десятого, и Билла пришлось не просто будить, а тормошить и поднимать на ноги, чтобы потом поить крепким кофе. Он встал сразу же, хотя проснулся, очевидно, только в процессе сборов. Сборы, конечно, слово слишком сильное. По сути, он принял душ и по моему настоянию бросил в свой потрепанный рюкзак немного моих шмоток. Он к счастью не знал и не мог знать, что кое-кто вроде меня закинул на дно кредитку с короткой записочкой. Ему еще пригодится мой скромный презент.

— Как все прошло? Мишель не спрашивала обо мне, надеюсь? — серо спросил он, причесывая отросшие мокрые волосы. Душ занял у него минут десять, и на полу остались мокрые следы его ног. В это время я пил кофе с коньяком, причем, кажется, коньяка там было больше. Во-первых, потому что нуждался в опохмеле. Во-вторых, потому что мне было охренеть как плохо от осознания того, что Билл собирает вещи и вот-вот исчезнет. Навсегда.

— Как обычно, — пожал я плечами, — все надрались по потери пульса. Правда, в этот раз без мордобоя и спонтанных убийств, а Якудзу не полоскало. Считай, идеальный вечер. Только Птичка без тебя все-таки раскисла, юный Казанова. Ты здорово обломал ее с вечерним перепихом.

Видит Бог, не хотел я говорить эти мерзости, и меня перекосило от сказанного, но язык снова опередил мозги.

Билл натянул мою черную майку на влажное тело, застегнул ремень на узких бедрах и холодно посмотрел на меня. Уж чего-чего, а вот такой реакции я от него не ожидал. Подумаешь, подколка Оленья! Знал бы он, как стебал меня Бес на досуге!