Пока Рай на реконструкции (СИ), стр. 15

— Может быть Артем больше предрасположен к данной роли? Рост ведь не имеет такого уж знач… — Ангел заткнулся, почувствовав тяжелый, полный ненависти взгляд Арта, в котором красноречиво читалось «Заглохни, пизда с крыльями, пока хуже не стало».

— Нет, конечно, если тебе дорога задница как память, есть еще один вариантик, — кинул Демон как бы между прочим, ковыряясь в когтях.

— И ты молчал! Какой? — встрепенулся Костя, а Артем как-то сразу поник плечами.

— Зловар, о таком даже речи быть не может! — возмутился Ангел, сразу поняв, о чем говорит его коллега.

— Не может, но мы ведь должны проинформировать ребят обо всех вариантах, — отмахнулся Демон. — Иногда связь можно создать на основе ненависти и чувстве вины, — объяснил он. — Только ненависть со стороны первого должна быть всепоглощающей, а чувство вины со стороны второго — бесконечным и искренним. Так что если Артем, например, порешит твоих родаков, а потом расстроится из-за этого, то…

— Когда, говоришь, ты свободен?! — мгновенно расставив приоритеты, повернулся Константин к Артему. — Секс — отличный выход! Не останусь сорокалетним девственником. Очень хороший вариант. Нельзя его упускать. Парень? Ну что поделать, в жизни надо попробовать все! — затараторил он, явно нервничая.

— Эй, — вздохнул Арт, кладя руку на макушку Кости. — Успокойся. Никого я убивать не собираюсь, даже если ты откажешься от… другого варианта.

— Правда? Уверен? — Константин продолжал паниковать.

— Уверен. Может нам просто подождать окончания реконструкции Рая? Тогда же все встанет на свои места и Ангела вернут КВГ, верно? — посмотрел он на Доброила.

— Да. Каких-то десять лет и мы сможем все исправить, — кивнул тот, явно радуясь, что предложение с убийством отмели.

— Десять?! ДЕСЯТЬ?! — Костя аж задохнулся от возмущения. — И все это время за мной будет гоняться невезение? Я ж сдохну!

— Да, скорее всего.

— Как у меня могли отнять Ангела, отдав на растерзание неприятностям?

— Система не идеальна, — пожал Демон плечами. — Так что, как мы уже упоминали, самый простой способ — это секс. Ну или хотя бы петтинг. Вдруг прокатит.

Костя начал нервно стучать ногой по полу, пытаясь оценить все За и Против. С какой стороны ни посмотри, Демон дело говорил, пусть его правоту признавать не хотелось.

— Хорошо, — наконец кивнул он, шумно вздохнув. — Я согласен. А ты? — обратился он к Арту. Тот тоже немного помолчал. Для вида.

— Я тоже согласен, — монотонно пробормотал он. — Осталось решить где.

— Да давайте прямо сейчас, — начал подначивать Демон. — Чего тянуть кота за яйца?!

— Себя за яйца потяни, — рыкнул Костя. — Еще я в пыли не валялся, как свинья. И без того предстоит сомнительное удовольствие, — фыркнул он. — Без обид, — это уже было адресовано Артему.

— Да какие обиды… — бросил тот, ковыряя пальцем ветхую дверь.

— У меня во вторник родители к бабушке поедут с ночёвкой. Она заболела, хотят ее навестить. Нормальный вариант?

— Окей, я приду.

— Не уверен, правда, что доживу до вторника со своим катастрофическим невезением.

— О, это можно исправить, — заявил Демон, незаметно подмигивая Ангелу. — Давай, Кудрявый, кинь в Пятнистого этой своей… пыльцой.

— Пыльцой? — недопонял Доброил.

— Ну да, той, что может невезение снять на какое-то время.

— А-а-а… Этой пыльцой, — протянул Белый, начиная лихорадочно шарить по карманам ночнушки.

— Он что, мать твою, фея? Какая, нахер, пыльца? И почему я впервые о ней слышу? — нервы Константина начали окончательно сдавать.

— Да не истери, — посоветовал Зловар, отмахнувшись. — Ангельская пыльца поможет отогнать от тебя неприятности на неделю… плюс-минус шесть дней.

— То есть эффект может закончиться уже завтра? — Костю начало потрясывать от злости. В таком раздрае он еще никогда не был.

— Мысли позитивно! — посоветовал Зловар.

— Сейчас Невезение — мое имя, отчество и фамилия! Ни о каком позитиве и речи быть не может!

— Давай уже, сыпь, — попросил Демон. Ангел сделал жест, будто что-то кидает в Костю, хотя, что именно, никто не разглядел.

— Уверен, что прокатит?

— Уверен-уверен, — кивнул Демон.

— Ладно, надеюсь, до вторника я останусь при всех своих конечностях, — бросил парень, вздыхая. — Телефон с собой? — спросил он с таким тоном, будто интересовался у своего палача, как остро тот наточил топор. Артем вытащил телефон и под диктовку Константина записал его адрес и время встречи.

— И не опаздывай, — крикнул Демон, когда Костя уже выходил из кладовой. — А то вдруг не дотерпит!

— Завались!

****

Своей комнаты у Артема не было. Ютясь с матерью и отцом в небольшой однушке, роль его личного пространства играла кровать, приставленная к окну, и книжный стеллаж, что отрезал спальное место от посторонних глаз. Полки стеллажа смотрели в сторону кровати, а противоположную его часть украшал ковер, к которому придвинули диван. Отец часто в пьяном угаре врубал телевизор на полную громкость, не давая возможности спать, и тогда парень, лежа на спине, гипнотизировал потолок, предаваясь фантазиям. Но ни одна из них не была настолько смелой, как рухнувшая на голову реальность, внезапно оказавшаяся заманчивее любой сказки на ночь.

Скинув футболку и повесив ее на крючок над кроватью, Арт, оставшись в драных джинсах, задвинул шторку, которая полностью отрезала его от остальной комнаты, и улегся на спину. Мама что-то упоминала об ужине, но Артему сейчас бы кусок в горло не полез. Сердце уже больше часа не сбавляло обороты, колотясь так, будто парень пробежал марафон. Только в данном случае марафон был эмоциональным. Он действительно целовался с парнем? И не просто с парнем, а с тем, который все это чертово время, несмотря на все усилия Артема игнорировать его существование, нравился ему? Неужели в этом мире в одночасье может измениться буквально всё?

Артем, стараясь унять так и не схлынувшее возбуждение, перевернулся на левый бок и уставился в окно на пейзаж, выученный с детства. Двухэтажные дома с подсвеченными окнами. Единственный дворовый фонарь, освещающий пару метров вокруг себя. Свора бродящих псов, спящих вокруг дымящегося колодца. И снег, продолжающий падать с неба.

Артем никогда еще не чувствовал себя так, как в эту самую минуту. Смесь безудержного счастья, плавающего в бесконечной печали.

— Ты кажешься грустным. Хочешь, я тебе спою? — поинтересовался скромно Ангел.

— Обойдусь, — бросил Артем.

— И почему вы люди усложняете самые простые вещи? — удивился Доброил.

— Ага, конечно, секс — это ведь очень просто.

— А разве в твоем случае нет? — осторожно поинтересовался Белый.

— Это с хрена ли?

— Ну… — Хранитель помолчал, будто бы подбирая правильные слова. — Мне кажется, этот молодой человек вызывает у тебя определенную симпатию.

Артем вскочил на кровати, уже собираясь выдать гневную тираду на сей счет, но внезапно понял, что за всю свою жизнь у него впервые появился собеседник, с которым можно поговорить на эту тему, ничего не утаивая.

— Ты прав, — помолчав, кивнул Артем. — Он мне нравится. Давно уже. Но это скорее все ухудшает.

— Почему же?

— Да потому что… потому что… — панк откинулся обратно на кровать. — Потому что мне не секс от него нужен, — и поймав на себе недоуменный взгляд Ангела, уточнил, — не только секс. Здорово конечно, такая невероятная возможность перепихнуться с тем, кого ты грезишь трахать уже который месяц. Но… Мне-то весь он нужен.

— Не понимаю, — вздохнул Ангел. — Мы ведь с Костей были всегда, знаем с Зловаром о каждом его шаге и встрече. Вы общались всего раз. В тот вечер, когда ты… Ты же совсем его не знаешь. Зачем он тебе?

— А что про любовь с первого взгляда ты не слышал? — огрызнулся Артем.

— Слабое оправдание, — заметил Хранитель.

— Это и не оправдание. Скорее факт. Сам не понимаю, зачем, ясно? Просто… Уверен, что мы подходим друг другу. Уверен, что с ним мне будет хорошо. Но откуда такая уверенность, понятия не имею. Я бы обрадовался, если бы всему виной оказались гормоны. Может, переспим, и это утихнет. Вот только я на такое не рассчитываю. Я с сентября пытаюсь забыть пацана, с которым, как ты точно заметил, общался всего один раз за всю свою жизнь. Четыре месяца уже забываю, да все никак. Еще и этот идиотизм благодаря вам. Здорово было бы, если бы секс мою проблему решил, но боюсь, все окажется совсем наоборот.