Где мимозы объясняются в любви (СИ), стр. 4

========== Глава 2. Неприятный пациент ==========

Сен-Бриз не стал спорить с Шаффхаузеном, тем более, в присутствии медбрата, но про себя уже решил, что поведет сына сам, а в крайнем случае прибегнет к помощи Мишеля. Видеть Эрнеста в инвалидном кресле, как будто уже заранее приговоренного к медленному угасанию в стенах сумасшедшего дома, было выше его сил.

Когда они приблизились к «кадиллаку», граф сделал знак шоферу, и обернулся к врачу:

— Я прошу вас, герр Шаффхаузен, дать мне пару минут. Я разбужу сына и сам провожу его до палаты… или куда вы скажете. Каталкой воспользуемся только в случае крайней необходимости.

Не дожидаясь ответа, он отворил дверцу и, заглянув в темное чрево машины, потряс Эрнеста за плечо:

— Просыпайся, дружок… Надо встать.

…Знакомый голос врезался в лихорадочные сновидения, как луч солнца в болотный туман. Отец говорил с ним и о чем-то просил — тихо, почти кротко, но каждое слово ударяло в висок, как барабанная дробь. Эрнест нехотя открыл глаза. Его мутило, руки и ноги казались сделанными из желе, и меньше всего на свете он жаждал выбираться из своего сумрачного убежища на яркий безжалостный свет. Скорее всего, ничего хорошего там не было. Но отец настаивал, и Эрнест безучастно повиновался.

Он поставил на гравий одну ногу, затем другую, оперся на дверцу и выпрямился во весь рост. Солнце хлынуло на него огненным потоком, и Эрнест инстинктивно загородил лицо ладонями, как носферату — житель ночи, попавшийся в смертельную ловушку.

Молодой человек, извлеченный отцом из чрева черной машины, выглядел не лучше покойника. Обескровленные заветренные губы, запавшие глаза с темными кругами, спутанные волосы, бледная кожа — в общем, все то, что можно ожидать от психиатрического пациента-суицидника с наркозависимостью. Он вскинул тонкие руки, загораживая лицо от солнечных лучей, и из-под рукавов черного плаща выглянули перемотанные бинтами запястья.

«Резал себя он видимо уже в Сен-Бернаре. Но чем? Неужели эти растяпы оставили ему что-то бьющееся?» — доктор нахмурился, вспоминая, как по молодости сам едва не стал причиной смертельного исхода, оставив в палате больного стакан. К счастью, тот психопат не успел располосовать себе горло до сонной артерии, но санитары потом еще долго ходили в повязках, порезанные им.

— Пройдемте сюда, месье виконт — Эмиль указал дорожку, где еще лежали тени от деревьев аллеи. — Если устанете, можно сесть в кресло, доедете с комфортом.

— Идите вы на хуй, — сказал Эрнест. Ослепленный солнцем, он толком не разобрался, что это за буржуа в костюме стоит перед ним, машет руками, называет виконтом и несет какой-то бред про кресло.

— Последнего виконта гильотинировали полтораста лет назад, вы что, не в курсе?

Несмотря на резкость слов, голос молодого человека был глухим и бесцветным, он не вложил в сказанное никаких эмоций. Отец, явно скандализованный, принялся извиняться перед «костюмом», и до слуха Эрнеста долетело обращение «доктор». Это немного прояснило ситуацию.

— А-а, так вы мой новый психиатр? Пиздец, вот это мы хорошо покатались. Ну и куда мне теперь — сдавать сначала мочу, а потом кровь? Я бы предпочел именно в таком порядке, но можно и наоборот. Не критично.

…Сен-Бриз, хотя и привык к выходкам сына, на сей раз отчего-то готов был провалиться сквозь землю. Взяв Эрнеста за локоть, он свободной рукой сделал жест, выражавший полнейшее отчаяние.

— Думаю, вам все же лучше будет его усадить в каталку, месье. — проигнорировав бредовые высказывания молодого человека, посоветовал несчастному отцу Шаффхаузен — Заставлять его идти в таком состоянии негуманно, поверьте.

Он сделал знак медбрату, и тот подвез кресло поближе и помог графу усадить в него сына.

— Что вам прописали и в какой дозе он принимал лекарства последние два-три раза? — спросил Эмиль графа, продолжая изучать своего нового пациента. Такие молодые бунтари, как он, были подобны дикарям Нового Света в колумбову эпоху — и так же нуждались в терпеливом приобщении к благам мира цивилизованных отношений. Даже если ради этого их сперва было нужно держать взаперти…

— Охуеть, какой сервис, — проговорил Эрнест, позволяя усадить себя в кресло — впрочем, сил для сопротивления у него все равно не было. — Тут, наверное, простыни от Шанель, а саваны от Диора? Пап, только смотри, чтобы на кладбище меня везли на самом крутом катафалке, все как полагается! Гроб пусть распишут ребята из моего художественного кружка, а на поминки пригласи модный бэнд… Нет, лучше негритянский оркестр!

— Помолчи хоть минуту, сорванец, — сердито шепнул Мишель. Старый шофер ни на шаг не отставал от своих господ. — Не то я тебе уши надеру! Не позорь отца еще больше…

Неожиданно увещевание слуги подействовало. Эрнест откинулся на спинку кресла — оно действительно оказалось удобным — и закрыл глаза. Веки тут же сковала дремота, и после кратковременной вспышки энергии он почувствовал себя совсем обессиленным.

Сен-Бриз тем временем силился припомнить то, что интересовало доктора, но высказывание сына с упоминанием катафалка спутало все мысли графа и расстроило вконец. Он порылся в бумажнике и извлек несколько листков бумаги.

— Хорошо, что я взял с собой все это… Вот рецепты, там указано и название, и дозировка. Два прописали в Сен-Бернаре, а тот, что сверху — доктор Дюморье.

Шаффхаузен взял рецепты, где неразборчивым врачебным почерком были выписаны сильнодействующие транквилизаторы нового поколения.

«Tranquil, три-пять грамм в сутки? Многовато. Дюморье решил перестраховаться. Так, а что тут у нас? Угу, хлозепид сто-двести миллиграмм, вот отчего он такой вялый… особенно если оба препарата папаша давал ему одновременно. Ага, еще и по пять-десять миллиграмм валиума в сутки! Да они убить его хотят!»

— Скажите, граф, вы давали ему все эти препараты по отдельности, с перерывами или же все разом и подряд? — озабоченно спросил он Сен-Бриза. От его ответа зависело, как долго молодого человека придется держать на капельнице, чтобы вымыть из его ослабленного организма весь этот коктейль. — И принимал ли ваш сын алкоголь вскоре после или незадолго до приема лекарств?

— По отдельности… Конечно, по отдельности, доктор, — тон графа совсем утратил аристократическую величавость, теперь в нем звучали почти заискивающие нотки; Эжен стал обычным любящим отцом, смотревшим на врача, пообещавшего надежду для сына, как на полубога.

— Поначалу через день, вот те два первых лекарства, а в последнее время — в основном валиум… И вчера, и позавчера, только валиум. Про алкоголь я не уверен, но мне кажется, что да.

— Тебе не кажется, папа, — неожиданно подал голос Эрнест и открыл глаза. — Конечно, пил. Я с декабря пью все время, все, что попадает мне в руки. Даже чистый спирт, мы чудненько глушили его в Сен-Бернаре… И насрать мне на лекарства, которыми меня пичкают. Зато глюки — просто улет!

— Если он принимал алкоголь вместе с этими препаратами и до сих пор жив, стало быть не так уж и сильно хотел умереть. Дозировки здесь даны высокие, а в смеси с алкоголем последствия могли быть самые разные… Но ваш мальчик, как я погляжу, это выдержал. А раз так, то есть шансы на его успешное лечение. Первым делом, придется пройти через неприятную процедуру полной очистки его крови и органов от всех препаратов и алкоголя, с тем, чтобы перейти к нормальной схеме медикаментозной терапии. Я закажу новые запатентованные препараты из швейцарского научного института фармакопии, и мы подберем вашему сыну то, что будет наилучшим образом влиять на его организм и психику. — тут доктор протянул графу обратно листок с рецептом — А вот это вам, поддержите себя. Только снизьте дозировку в два раза и не принимайте валиум вместе с алкоголем. Лучше на ночь, вместо коньяка. А коньяк наутро, с крепким кофе.

За беседой они подошли к дверям клиники, и Шаффхаузен любезно пропустил своих новых клиентов внутрь.

— Марк, везите-ка юношу в седьмую палату. — распорядился он и снова повернулся к графу, который теперь уже вовсе не напоминал того гордеца, что всего полчаса назад вошел к нему в кабинет. По-хорошему, папашу тоже стоило на пару недель пристроить где-то поблизости от сына и провести легкий курс антидепрессантов, но Шаффхаузен решил отложить это предложение на потом, если собственная вилла и природа Антибов не смогут помочь тому набраться жизненных сил естественным путем.