Гирта, стр. 446
Узнав кто они такие, полицейским из отдела Нераскрытых Дел отвели отдельную комнату на втором этаже. Просторную, угловую, со сложенными в углу штабелем досками, перевернутой тачкой, нарами-лежанками и голыми кирпичными стенами. На нары положили лейтенанта Турко, который страшно вздрагивал при каждом движении обезболенной морфием руки, а рядом с ним поместили все еще бесчувственную Ингу. Рядом поставили туесок с котом, который тут же покинул свое убежище, с особенно мрачным видом сел напротив хозяйки и, как это всегда делают коты, начал пристально на нее смотреть.
- Ну что поделаешь, такова судьба каждого христианина, мэтр Дезмонд – присаживаясь рядом в какое-то старое скрипучее, из тех, какое уже не годится в использование, но еще жалко выкинуть или разломать на дрова, кресло, кивнул, горько улыбнулся, сказал коту Фанкиль – это мерзавцы, предатели и мрази живут богато, счастливо, долго и успешно. А нам вот, как всегда: нищета, бесславие, унижение. Ничего, мы еще посмеемся над ними, когда душа с телом разлучится. Полюбуемся, как они будут плакать и гореть.
Кот мрачно промолчал, ничего не ответил ему на это.
- Йозеф, вы еще живы? – обратился к лежащему, печально охающему лейтенанту рыцарь - давайте сюда, посмотрим. Что, укол перестал действовать?
Он поставил рядом с собой сумку Инги, начал доставать из нее лекарства, перевязочные материалы и шприцы, чтобы помочь раненному коллеге.
Инспектор Тралле покачал головой, сказал что пойдет в штаб, оставил подчиненных одних. Даскин, Вертура, лейтенант Кранкен, бездельник Коц и доктор Сакс, расселись на досках сложенных вдоль стены. Лейтенант Кранкен достал из-под плаща флягу, осторожно выпил, хотел убрать ее, но все же, помедлив, молча и быстро сунул ее сидящему рядом детективу. Вертура также, без лишних слов, взял ее в руки отпил немного, передал бездельнику Коцу. Так они сидели какое-то время, каждому было что рассказать о сегодняшнем дне, но все очень устали и были настолько подавлены, что просто молча пили и передавали флягу по кругу, пока она снова не оказалась в руках студента, что, сделав большой глоток, внезапно поднял ее и горестно и торжественно объявил.
- Нету больше нашего брата Прулле! Покинул он нас, наш верный друг, товарищ и славный патриот Гирты!
- Да и меня сегодня чуть не закололи… – внезапно признался детектив – думал все, а его какой-то мужик зарубил…
- Молятся о вас видно – перевязывая руку лейтенанту, делая ему еще один укол обезболивающего, отрешенно ответил ему Фанкиль.
- Никто за меня не молится. Некому за меня молиться – зло, с досадой бросил Вертура – никому я тут не нужен на этой земле…
- Анна молится – держась за лук, как кормчий за весло, заверил его Даскин – это точно она. Я ее давно знаю, с малых лет. Гадина она та еще, никогда не скажет что за вас слезы лила, молилась. Все, черт с вами, вы мне все надоели, я устал и спать. Нападут, кричите.
И он, повалившись на бок, рывком отобрав у Филиппа Кранкена его толстый казенный плащ, чтобы частью подложить под голову, частью укрыться им, лег прямо на пол и, прижав к себе свой лук и колчан со стрелами, поджал для тепла колени.
На дворе послышались мрачные грубые смешки, бряцание железа и злобное, захлебывающееся от ненависти блеяние. Вертура устало поднялся на ноги и от нечего делать, выглянул в окно. Дружинники выставленные в караул развлекались, как будто от нечего делать, забавлялись беснованием козлоподобной саранчи. Размахивая, плащами заманили ее так, что она с разгону врезалась в костер сложенный из поставленных шалашом досок и бревен, ударом рогов скособочила, едва не развалила его, подняла в небо тучу раскаленных багровых искр.
Детектив присел на стол у окна, нахохлился, тоже перехватил покрепче свой меч. Сидел, без особого интереса наблюдал за этим глупым действом.
- Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй меня грешного – сказал он себе.
По коридорам и комнатам тянуло горьким дымом. За дверью звонко стучал топор, раскалывал поленья. В доме горели все печи, но теплее от их обжигающего жара как будто и не становилось. Детектив поежился. Даже сидя в помещении, укутавшись в свой толстый войлочный плащ и накинув на голову капюшон, он замерзал все больше и больше. Ему казалось, что ему становится все труднее дышать, а на улице уже не просто по-осеннему холодно, а стоит, все крепчая с каждым часом, самый настоящий, жгучий, сухой мороз холодной и беспощадной таежной зимы.
***
Глава 31. Багровая бездна. (понедельник ночь)
***
Вертура задремал на столе у окна, когда с улицы послышались бряцание железа и страшные, отчаянные крики. Громко и протяжно завыл кот Дезмонд. Детектив схватился за меч.
По двору подпрыгивая, стремительно прокатился черно-коричневый шар с пастью. Детектив уже видел такую пасть с извивающимися червями-отростками вместо зубов и пылающим в ней зловещим рыжим светом.
Тогда вечером, в кабинете инспектора, когда к нему заходил Патрик Эрсин.
В зубах пасти чернел какой-то предмет. Спросонья детектив не сразу догадался, что это оторванная человеческая нога в окровавленном кожаном сапоге.
- Стоять! – грозно кричал с крыльца капитан Глотте. Пасть очертила круг по полю, схватила за