Гирта, стр. 339
- Вот только мне все интересно Борис – внезапно переменив жестокий тон на вкрадчиво-ироничный поинтересовалась она, лаская кончиками пальцев его подбородок, приподнимая его голову, разглядывая облик маркиза– вы добились своего. Но чем же вы думали, прося моей руки, и как вы теперь будете жить со мной, кровавым драконом Гирты, истеричкой, искалеченной, психопаткой, от которой сбежал муж, потому что ему надоели мои слезы, жалобы и причитания, и не было никакого личностного росту, ни духовного развития!
- Как с возлюбленной и другом – внимательно выслушав ее, убрал ее ладонь от своего лица, веско ответил ей маркиз. Перехватил ее запястье своей крепкой рукой, с некоторым усилием, ломая ее сопротивление, прижил ее ладонь к одеялу и ласково, но твердо свел ее пальцы со своими – как все нормальные люди. Вы родите мне крепких и сильных сыновей, а я буду вашим верным и заботливым мужем, другом и защитником.
- Договорились, хорошо! – беззаботно улыбнулась его ответу принцесса – можете приступать к своим обязанностям друга и защитника. А я пока у вас тут посплю, у вас тут так спокойно и тихо. А у нас подъем в семь и отбой по часам, но сна ни у кого ни в одном глазу. Я сама ввела эти правила, чтобы хоть как-то приучить всех к дисциплине, и сама постоянно не высыпаюсь, и времени ни на что нет…
***
В коридоре послышались настойчивые грубые голоса и ругань, загремели стремительные грозные шаги. Борис Дорс моментально очнулся от сладостной усталой дремоты, вскочил на ноги, по привычке схватился за меч, который всегда держал в изголовье постели. В соседней комнате с треском сломался замок, с грохотом распахнулась дверь. Но маркиз был уже в кабинете. Пинком опрокинув массивный стул под ноги ворвавшемуся лейтенанту Манко, что был уже готов налететь на него с мечом, но запоздал, будучи несколько дезориентирован от удара о выломанную им с разгону дверь, без замаха и без промедлений, навалившись всем телом, с вытянутой руки ткнул рыцаря в грудь, закричал грозно и яростно.
- Отставить!
- Где она! – потребовали ответа Фарканто и капрал Линде, наперсник лейтенанта, одновременно держа за заломленные за спину руки согнувшегося, еще пытающего сопротивляться Елисея Дорса. Позади них к стене отшатнулась рыжая Лиза, вскинула руку в магическом жесте, но рыцари своими широкими спинами загородили ей узкий коридор, не давая пройти.
- Аксель! Готфред! – яростно, страшно и громко выкрикнула принцесса Вероника. Миг и она, как была растрепанная, без мантии, в одних рубахе с неподвязанными рукавами и юбке, босиком, ворвалась в кабинет – довольно!
Все замерли, держа наготове мечи.
- Вероника! Готфред! – горестно воскликнула рыжая Лиза, увидев, что лейтенант Манко привалился к дверной раме и, молча сжимая в побелевшей ладони оружие, держится за пробитую ударом грудь. Кровь струилась между его пальцев густыми темными потоками, заливала его нарядную, надетую к воскресной литургии одежду.
- Было либо я, либо он! - все еще держа на вытянутой руке меч, обозначая дистанцию, без особой надобности заслоняя рукой герцогиню, оскалился, возбужденно и грозно крикнул, маркиз – закончили! Аксель?! Уве?! Ну же! Отставить! Отбой! Надо перевязать его!
- Борис, ей Богу! – брезгливо воскликнул, замотал головой Фарканто, опустил меч, кивнул капралу Линде.
- Пошел вон, щенок! – зарычал, крикнул тот, отпустил и грубо оттолкнул прочь сына маркиза с такой силой, что тот едва не оступился. У юноши было разбито все лицо, рубаха и мантия испачканы в крови.
Борис Дорс отставил меч к стене. Они с Фарканто уложили раненого на диван и послали за доктором. Рыжая Лиза без лишних пререканий и разговоров омыла руки спиртом из графина и сунула ладонь в открытую, хлещущую кровью рану, чтобы прощупать повреждены ли ребра или нет.
- Глубокая? – прошипел лейтенант Манко, закатывая глаза и скрипя зубами от боли – моя леди… - обратился он к принцессе Веронике – сэр Дорс будет вам отличным защитником… и замечательным мужем… С Богом…
- Вы все сделали верно, Готфред – села рядом на подвинутый ей Фарканто стул, заверила его она тем холодным, доверительным и властным тоном герцогини, которым она всегда разговаривала со своими подданными. Откинула рукав, чтоб не залить кровью, заботливо и ласково положила руку на лоб рыцаря – вы мой верный и славный защитник. Спите, вы выздоровеете, рана неглубокая, наутро вам станет легче.
- Моя леди… - попробовал улыбнуться, прошептал лейтенант и закатил глаза, пытаясь разглядеть ее: чтобы двигать головой у него уже не было сил. Через несколько секунд он особенно глубоко и тяжело вздохнул, закрыл глаза и впал в забытье. Рыжая Лиза заткнула рану платком. Маршевым шагом наступающей пехоты пригрохотал дежурный доктор. С ним явился его помощник, раскрыл большую кожаную сумку, достал, разложил на столе инструменты, перевязочные материалы, флаконы и иглы. Пришли келейница, оруженосец маркиза, епископ и другие обитатели поместья. В мрачном молчаливом осуждении стояли в коридоре, смотрели на залитый кровью кабинет. Борис Дорс повлек принцессу Веронику в спальню, помог ей одеться. Когда они вернулись, она подошла к раненому, в ожидании, что скажет врач, замерла с хмурым, надменно-недовольным видом. Борис Дорс властно положил ей ладонь на плечо, обвел всех внимательным диким взглядом, встал рядом с ней, но герцогиня не выказала протеста этим объятиям, не отвела его руки.
- Мы мешаем доктору – сказал маркиз принцессе, Фарканто и капралу Линде и, взяв свой окровавленный меч, повлек всех прочь из кабинета.
Спустившись на первый этаж, они сели на скамейки в пустой трапезной. Молчаливыми взглядами отвечали на такие же немые укоры семинаристов и других насельников епископской резиденции. Кто-то пошутил в коридоре про то, что надо потянуть жребий, кто будет отпевать умершего. Разозленный этими глупыми словами Фарканто молча и яростно вскочил со скамьи и бросился на семинаристов. Глухо загремели удары, тяжело загрохотало упавшее тело. Кто-то