Гирта, стр. 299
Борис Дорс отдал букет детективу, положил руку на эфес меча, смело подошел к ней. Видя его жест, графиня опустила плечи и испуганно подалась в сторону, но маркиз чинно поклонился ей и жестом представил своего спутника.
- Это мой друг и наперсник леди Вероники. Гранд Марк Вертура, детектив.
И, видя ее недоверие, продолжил тем же спокойным рассудительным тоном, каким разговаривал с ее отцом.
- Вы заблудились, моя леди? Мы можем проводить вас в лагерь это недалеко здесь.
- Нет… - ответила она печально поджав плечи, словно кошмар какого-то давно пережитого ужаса снова проснулся в ее сердце – просто сделайте то, чего не сделали раньше. То, ради чего вы пришли.
Ее испуганный взгляд упал на меч маркиза в ножнах на его перевязи.
- Вы же шли за мной – сказала она печальным, глубоким голосом – вы пришли убить меня, как убили Андреса, Хольгера и других. Вчера вы убили Панзонга, он был одним из последних, и теперь больше некому меня защитить от таких как вы… Все кончено. Я приняла не ту сторону, мы проиграли. Я ждала, все это время я думала, что все изменится, они найдут вас и ваших подельников и убьют самой страшной смертью, но вы обманом сгубили их всех, и теперь пришел и мой черед. Сделайте то зачем вы пришли и будьте вы прокляты, маркиз.
Над рекой поднялся ветер. Тяжелый порыв ударил по верхушкам сосен, звонким шелестом заглушил шум реки и бряцание упряжи как ни в чем не бывало жующей траву лошади невдалеке. Борис Дорс подошел к графине, присел перед ней на корточки, все также держась за меч, но скорее для того, чтобы не мешал, чем от опасности, внимательно пригляделся к ней. Эмилия Прицци гордо отстранилась, но не побежала, не ударила, не подняла руки, чтобы хоть как-то оттолкнуть его или защититься.
- Это в прошлом – веско рассудил Борис Дорс – и я пришел не по вашу душу. Мне показалось, что вы заблудились. Пойдемте, мы отведем вас к Кристофу. Женщине не стоит ходить одной в глуши.
- Это вы-то пришли помочь мне? – только и спросила она, презрительно прищурившись, внимательно глядя на маркиза. Ее глаза вспыхнули. Обычная вялость и отрешенность сменилась агрессивной, нескрываемой издевкой, взгляд стал насмешливым и оскорбительным. Гордо вскинув голову, графиня скривила рот, так что ямка на ее щеке снова отлилась темной глубокой полосой, предав ее чертам сходство с грубо вырезанным из дерева нечестивым языческим идолищем.
- Это после всего того, что вы сделали? – возвысив голос, широко распахнув рот, с мрачным страшным смехом громко заявила она в лицо маркизу – я знаю обо всем! Вы сожгли Загатту! Это вы придумали бросить его на костер в дыхательной маске и несгораемом плаще, только вы способны на такую беспринципную мерзость! Жалкий, низкий трус! Это вы выследили Панзонга и передали его на смерть. Вы сожгли Хольгера, и Кари, и других – на ее губах выступила пена, лицо задергалось в судороге, руки затряслись – я знаю все… не врите мне, что вас там не было! И что это не вы зарубили топором Феликса, а потом пришли и бросили его отрубленные руки и окровавленную голову ко мне в постель! Я знаю всех, кого вы убили. И сына сэра Дугласа и мастера Киббеля... Я любила их, они были мне семьей, а вы предательством и низостью погубили их! Вы палач и убийца, вы следили за мной и пришли ко мне сейчас, когда не осталось никого, кто может меня защитить, отрубить вашу голову, отплатить вам за все ваши низкие злодейства. Я знаю, вы всегда так делаете, вы умеете найти самый подлый момент, чтобы потом оклеветать всех честных и благородных людей, сказать, что это не вы…
- Грегор Тальпасто утонул в проруби на глазах у всех, когда шел на приступ форта Доминика по льду реки – спокойно ответил ей Борис Дорс, выжидающе глядя на графиню – а Киббель пьяным выбросился из окна депутатского дома во время банкета. Вам это прекрасно известно.
- Нет, я все видела! – заявила Эмилия Прицци и закрыла лицо руками. Сквозь ее пальцы потекли слезы – вы все врете! Вы лжец! Вы пакостите, подло убиваете, а потом распространяете гадости и сплетни обо всех и обо мне, чтобы все думали что так и было… Это все ложь, вы сами виноваты во всем, в чем обвиняете других! Вы дерьмо, а не христианин! Почему никто не верит мне? Все из-за вас! Из-за вашей лицемерной лжи никто больше не верит мне. Все верят вам и таким же мразям и лжецам как вы. Даже вы сами верите в эту придуманную вами же ложь… Никто не видит, не знает, все ослеплены… А я все знаю, я все видела, как это было на самом деле, как вы убили их всех одного за другим! Я пришла сюда, потому что знала, что вы следите, вы придете и за мной, чтобы подло убить и меня, как убили остальных…
Агрессия и обвинение в ее голосе сменились страхом и отчаянием, руки тряслись. Борис Дорс снял перчатку, коснулся своей потемневшей от работы, жилистой, со вздутыми венами на тыльной стороне, ладонью, запястья графини, аккуратно сжал пальцы на ее белой необычайно тонкой руке.
- Эмилия – сказал он ей как можно более спокойно, заботливо и убедительно – пойдемте с нами, мы не причиним вам вреда. Вы заблудились, вы испугались, мы отведем вас к отцу в станицу...
- Никто не верит… – покачала головой она – вы кровавый палач и убийца… Я знаю, я все видела…
Но маркиз Дорс не дал договорить ей, начать все сызнова. Рассердившись, резко схватил ее за руку, оторвал ее ладони от лица и обратился к ней уже сурово, без всякого снисхождения.
- Вы плачете да?