Гирта, стр. 285
- Так надо, мы всего лишь сучья, которые годятся только на то, чтобы сгореть в огне – словно услышал он ее слова, печальные и тихие.
Ему снился сон. О холодной ночи, скрипе деревьев и множестве огней, что пронзительными белыми ледяными звездами мерцают в ветреной темноте. Он просыпался во мраке от холода и шума ветра и снова проваливался в усталый сон, а на утро не помнил, что ему снилось.
***
- Ты что совсем, что ли? – тихим свистящим шепотом, зло упрекала герцогиню рыжая Лиза – мозгов не осталось в отбитой голове? Как малолетка! Ты что творишь?
Они встали с рассветом, сидели за столом ни низких раскладных стульях, сгорбившись от холода, накинув на плечи плащи. Положив ногу на ногу, дымно курили Лизины папиросы, тихо шептались, чтобы никого не разбудить, пили горячий, отдающий на весь шатер запахом жженого сахара и кофейных бобов бодрящий напиток.
- Жизнь что, ничему не учит? Мало тебе что ли было? – не унималась, продолжала шепотом отчитывать подругу, рыжая Лиза – я тебе сейчас протез деактивирую, нога отвалится, будешь с костылем ходить! Сразу все поклонники отлезут! Думаешь, для чего у тебя не реплика, а гибрид?
- Иди ты к черту, Лиза! – униженно огрызнулась принцесса Вероника. Растопырив пальцы, она печально сжимала и разжимала ладонь правой руки, приглядывалась к железному кольцу, не затягиваясь, курила папиросу, выдыхала перед собой белый дым.
- И кури нормально! Одну за другой тянешь, все скурила! – отобрала у нее почти, что опустевшую пачку рыжая Лиза.
Снаружи стоял необычайно холодный и мокрый от росы рассвет. Откуда-то с поляны звонко забил колокол. Загудел рог, пробуждая утомленных вчерашней дорогой, танцами и ночным холодом людей.
- Все, семь – глядя на часы на столе, изменившись в глоссе, внезапно строго, хорошо поставленным уверенным тоном, как будто и не было всего этого случившегося между ними только что разговора, сказала своей наперснице принцесса Вероника. Отдернула занавеску и громко, на весь шатер приказала – Анна, Регина, Оливия! Все подъем! Анна, помоги мне завязать ботинки. Регина, буди всех. Марк, ленту на руку и быстро к Августу за сводкой по происшествиям.
Мариса распахнула глаза, как будто и вовсе не спала, с готовностью вскочила с постели, перекрестилась на иконы и, взяв с пола массивные, с высокими голенищами башмаки принцессы и ее чулки, занялась ими. Вертура тоже встал, пробормотал «Отче наш» и, быстро надев, завязав ботинки, набросив на плечи мантию и плащ, нахлобучив на нечесаную со сна голову шапочку, поправляя на ходу одежду и портупею с мечом, помчался под горку вниз.
В каком-то богатом шатре пронзительно, на всю округу, не унимаясь, трещал заводной механический будильник. Охотничий лагерь оживал со скоростью военной станицы. Стоя по колено в холодной реке, шумно умывались оруженосцы и рыцари. Дымно горели костры. Повара еще с темноты грели воду для кофе и женщин.
Заметив Вертуру и алую ленту на его руке, командор Лилового клуба без лишних разговоров откинулся от своего рабочего стола на высокую спинку кресла и вручил ему сводку по происшествиям.
Пробегая мимо большого костра, детектив заметил лежащее на скамье, укрытое белым похоронным покрывалом тело.
- Оскар – кивнул ему какой-то знакомый рыцарь – пристал к тому, к кому приставать не следовало.
Принцесса Вероника не глядя протянула руку, требовательным движением пальцев приняла у детектива докладную записку. Мариса сидела рядом с ней, завязывала шнурки ее ботинок. Рыжая Лиза стояла за спиной герцогини, поправляла на ее плечах мантию, расчесывала волосы, перевивала ленту.
- Как жаль. И я ошибаюсь в людях – быстро пробежав глазами донесение, с кривой презрительной улыбкой сообщила герцогиня своей наперснице и бросила записку в жаровню, на которой грелся кофейник – впрочем, не ошибаются только ангелы и демоны.
Она взяла со стола трубку Марисы, закусила длинный чубук и попыталась поддеть щипцами уголек из жаровни, но уронила его в тарелку с хлебом и сыром.
- Лиза, сделайте, чтобы мне можно было без спичек, как ты. Надоело уже! – раздраженно бросила она подруге. Рыжая Лиза прищурилась, и табак в трубке задымился.
- Тебе нельзя, ты психанешь и пожжешься, будешь как Эмилия! – весело воскликнула она, вплетая в волосы принецессы багровую ленту - Оливия, налей нам пожалуйста кофе.
Оливия Кибуцци, дочь генерала, которую назначили прислуживать за трапезой, согласно кивнула и налила всем в чашечки из кофейника. Положила на блюдца кусочки сахара и поднесла первую чашечку герцогине.
- Вы и Анна тоже участвуете в охоте. Поедете в свите леди Булле – сообщил лейтенант Кирка детективу, когда тот вышел из шатра, деликатно покинув общество девиц.
- Да – согласно ответил Вертура – но я не разбираюсь во всем этом…
- Вам и не нужно – перебил его сенешаль, у которого и без детектива было много дел – вы будете в составе сопровождения. Почистите, приведите в порядок одежду. Подойдите к капралу, возьмите у него лук, копье и щит.
Внизу, в лагере, у поклонного креста, затрубил рог. Забил барабан, призывая всех на построение и утреннюю молитву.
Пятеро людей в колодках на ногах и шеях стояли на коленях перед крестом. Капеллан читал наизусть покаянный канон, исповедовал приговоренных к смерти. Когда исповедь была завершена и все мужчины были собраны верхом на построение, помощник графа Прицци, рыцарь, имя которого Вертура забыл, выехал на коне перед строем, зачитал приговор подписанный прокурором Гирты, советником Максимилианом Адольфом Курцо и герцогом Вильмонтом Конрадом Булле лично. Осужденных вывели в круг и бросили на колени перед сидящей в седле принцессой Вероникой и ее свитой. Снова ударил колокол. Звонким голосом ему ответила какая-то громкая ранняя птица.
- Кабестан Григге – представил первого осужденного помощник графа – лейтенант бригады Келпи. Обвиняется в многочисленных нарушениях законов Конфедеративного Северного Королевства и в частности, как субъекта Конфедерации, герцогства Гирты. В