Гирта, стр. 277
Остановился перед фасадом, перед широкой лестницей, ведущей ко входу в храм и детектив. Тоже осенил себя крестным знамением. Мариса встала рядом с ним, накинула на голову платок, склонила голову, перекрестилась быстро и скованно, так, чтобы никто не видел.
Люди что проходили мимо, узнавали ее, бросали короткие быстрые взгляды, но молчали, и как будто старались держаться в стороне. Только уже знакомый Вертуре старенький иерей, в темном подряснике, лаптях, с холщевой торбой через плечо, приветственно улыбнулся в густую белую бороду, кивнул, спустился к ним с высоких ступеней церкви.
- Пойдемте – сказал он, уставившись поверх своих узких очков, на Марису.
- Куда? – спросил детектив, непроизвольно подавшись вперед, словно заслоняя собой свою спутницу, несколько сбитый с толку этим внезапным приглашением.
- Анне, в церковь нельзя. Присядем на скамеечку – указал иерей на высокий чугунный забор, отгораживающий от улицы и площади палисадник перед высоким, пятиэтажным домом, по своим очертаниям больше похожим не на особняк, а на замок или маленькую крепость. Его литые, украшенные металлическими листьями и венками ворота высотой в три человеческих роста выходили на площадь, на угол с улицей Прицци. За ними просматривался маленький, огороженный с трех сторон стенами и башенками строения, мощеный булыжниками двор, густо засаженный по периметру кустами шиповника и сиренью. Перед самым фасадом здания, отгораживая окна от площади, росли несколько лип. Все остальное пространство сквера занимал огромный старый вяз, что склонил свои могучие ветви к красиво выложенному черным речным сланцем и разноцветными камешками пруду с маленьким водопадом и гранитным ограждением. По краю каменной площадки перед парадными дверьми, вокруг водоема, стояли аккуратные, свежевыкрашенные в спокойные, светло-желтые тона, скамейки. Сообщив вахтеру с черной лентой на древке пики, что это с ним, иерей проводил Вертуру и Марису к одной из них и, усадив обоих, сел рядом со стороны детектива. Здесь, рядом с бегущей водой, под сенью тесно смыкающихся кронами деревьев, было как-то по-особенному спокойно и тихо. Где-то вдалеке, как будто играла музыка, звонил колокольчик, щелкали ножницы невидимого за кустами садовника. Высокая, чугунная решетка и кусты отгораживали этот маленький парк от шума соборной площади, а звуки воды заглушали голоса и цокот копыт.
На колокольне забил колокол, его эхо гулко отдавалось от стен. В вышине темнели узкие окна загадочного и торжественного дома, во двор которого отец Ингвар пригласил своих гостей.
- Вы уже все знаете или нет? – кивнул на Марису, прямо спросил он у детектива – вы все рассказали ему? – не дожидаясь ответа, задал, такой же внезапный и строгий вопрос Марисе.
Та опустила глаза и печально кивнула в знак подтверждения.
- Марк, вас же зовут Марк? – уточнил отец Ингвар – зачем вам такая жена?
Вертура был озадачен этим прямым требовательным взглядом и столь прямолинейным вопросом. Священник же оперся на свою палку обеими руками и теперь смотрел на детектива внимательно, строго и вопросительно. Детектив смутился, все мысли смешались в его голове. Ему стало страшно от того, что этот малознакомый ему человек там прямо требует от него ответа на такой важный вопрос, лежащий в сугубо иррациональной плоскости его мышления. Стала мрачной и напряженной и Мариса, отпустила руку Вертуры, поджала плечи. Печальное выражение появилось на ее лице, во взгляде читались сомнение и страх, все усиливающиеся с каждой секундой промедления детектива. Но, обернувшись к ней, заметив ее страх, он нашел в себе силы и ответил.
- Я хочу взять ее в жены. Увезти с собой в Мильду.
- Зачем? В Мильде нет подходящих девиц? – настаивал иерей. Взгляд его добрых серых глаз изменился, стал непреклонным и суровым, как у человека, готового взять и ударить в любой момент – или вы будете кормить ее обещаниями пока вы здесь, а потом сбежите, как делают все безбожники, трусы и проходимцы?
- Нет – все-таки собравшись с силами, твердо ответил детектив. Мысли спутались в его голове. Он взял Марису за руку и внимательно посмотрел в глаза иерею – я дал слово Анне, себе и Богу, чтобы все, что с ней произошло, никогда больше не повторилось. Каждому мужчине нужна женщина, что будет ему подругой и будет во всем оказывать ему поддержку и каждой женщине нужен мужчина, что будет ее другом, защитником, мужем и отцом ее детей… В общем… Я видел много всякого, я слышал об Анне много всего дурного, в некоторых вещах убедился лично, но я принял это решение и теперь намерен забрать ее в Мильду и жениться на ней.
- А что думаете вы? – дослушав детектива, кивнул Марисе иерей.
- Я не против – ответила та, тоже растерявшись от волнения и быстро прибавила – если он обманет, я его зарежу…
- Очень хорошо, с обманщиками так и нужно – кивнул ей отец Ингвар – благословляю на помолвку, а вот венчание не раньше чем через год. Но прежде вам обоим епитимья. Пятьдесят тысяч поклонов на двоих. Выполните, пишите мне, я поговорю с мэтром Дезмондом о снятии с Анны отлучения. Пятьдесят тысяч. И чтобы делали оба вместе.
Он поднялся со скамеечки. Встали и Вертура с Марисой, преклонили головы к благословению, поцеловали тяжелый стальной наперсный крест. Все втроем вышли из скверика. Отец Ингвар, попрощавшись, зашагал прочь по улице. Вертура и Мариса переглянулись.
- Пятьдесят тысяч поклонов ты понял? – строго спросила она у детектива – ты хоть представляешь, сколько это?
- А что это за дом? – оглядываясь на высокий забор и скрытый липами и вязом фасад, рассеянно поинтересовался он – почти как крепость...
Вахтер – человек явно военный, вооруженный мечом и пикой сидел в будочке у ворот в тени, внимательно наблюдал за ними.
- Ты что не знаешь что ли? – увлекая детектива подальше от ворот, раздраженно, бросила ему Мариса – это дом владыки Дезмонда, тут живет твой дружок