Гирта, стр. 254
Перед избой, у дороги, за вкопанным в землю деревянным столом, сидели сельские стражники с синими бантами Ринья. Наливали себе в глиняные чашки из густо дымящего самовара ароматный чай без сахара, пили, закусывали неспелыми грушами, поглядывали на дорогу, вели свои меланхоличные простецкие беседы.
Заметив важно подбоченившегося в седле лейтенанта Турко, сделавшего вид, как будто он сам генерал полиции Гирты со свитой, приветствовали его насмешливо и весело. Тот гордо отвечал старым знакомым, ломался, сверкал подвеской лейтенанта, корчил из себя городского перед деревенскими. За заставой снова начинался подъем. Над головами темнели высокие фасады с прямоугольными окнами, почти такие же как в Гирте: множество разделенных узкими улочками и высокими каменными заборами многоэтажных домов, стояли вплотную друг к другу в небольшом пространстве на вершине каменистого холма. Вокруг по полям, по пологим склонам, стояли избы и строения поменьше. Повсюду виднелись заборы, за которыми зеленели огороды и сады. Еще несколько строений, по виду совсем новые, тянулись вдоль дороги на южной стороне предместья. Два шпиля колоколен – один черный, городского храма и один белый – монастырский, поднимались над крышами. У дороги, перед воротами городка, стоял ухоженный, украшенный свежими гирляндами цветов и листьев, поклонный крест.
Осенив себя крестными знамениями, полицейские въехали в предместье. Проехав через него напрямик, миновав центральную площадь и черный, гранитный фасад храма, выехав через восточные ворота, по указанию лейтенанта Турко, тут же свернули под скалу, налево, где и обнаружили дорогу Юлия Радека, ту самую, которую упомянул во вчерашнем отчете по делу о проверке противозаконной деятельности Патрика Эрсина детектив. Тут же, на въезде в огороженной с одной стороны скалой, а с двух других кривыми домами, у которых первый этаж был каменным, а второй сложен из бревен, двор, нашли и нужную вывеску с изображением барана бодающего рогами колесо от телеги. Лейтенант Турко сказал, что сейчас он все узнает, скривил грозную похмельную рожу, сжал кулаки, и вошел в ворота. Пока его ждали, Вертура спешился и отошел за угол, где его забодал козел: манерный бородатый, как армейский сержант, с колокольчиком, сделанным из прохудившейся стальной кружки, видимо сорвавшись с привязи, он без всякого предупреждения напал на детектива. Вертура гулко и тяжело врезал ему плеткой промеж рогов, но это только раззадорило возомнившего себя местным жандармом которому все можно, дворового хищника. Деловито, как будто для него охота на людей была самым обычным делом, он отошел на пару шагов, роя землю копытами примерился, и с разбегу бросился на Вертуру, так что тот едва успел отскочить и, придерживая одной рукой полу мантии, второй сжимая плетку, в отчаянии побежал обратно к Фанкилю.
- Вот тварь! Пошел отсюда! – едва успев запрыгнуть в седло, со смехом закричал детектив. Козел в ответ попытался атаковать лошадь, на что конь взбрыкнул и едва не сбросил полицейского в навоз. Как кавалерист в пылу битвы, Вертура замахал плеткой, пытаясь отогнать навязчивое животное, но, нисколько не преуспев в этом, уже было схватился за меч, как вернулся лейтенант Турко, умело и властно схватил козла за рог, отодрал его за ухо и, дав пинка, развернул в противоположную сторону от детектива. Козел же высокомерно тряхнул своей лохматой сержантской бородой и, как будто у него вдруг образовалось какое-то очень важное неотложное дело, как ни в чем не бывало, горделиво зашагал прочь, таща за собой по грязи оборванный поводок, которым он был привязан к колышку или дереву.
- А этот Юлий Радек, кто это такой? – кивнул на корявый путевой столб у дороги, поинтересовался Фанкиль.
- Старшина ополчения. Во времена войны с Фолькартом удерживал переправу – словно и не заметив сарказма, ответил лейтенант Турко – нам к Белой Могиле. Это семь километров по дороге на Варкалу на восток. Они там бетонировали стены и ставили двери.
- А Эрсин тут конечно же совсем непричем? – прищурившись, уточнил рыцарь.
- В бухгалтерской книге он не фигурирует – ответил лейтенант – бумаги подписывала какая-то Тильда Бирс, принимал работу некто Нил Фракко, которого они не знают, а Эрсин, как они сказали, просто пару раз посмотреть приехал.
- А что это за Белая Могила? – вставил свое слово, уточнил детектив.
- А это вдоль реки, в Лесу, всякого понастроили, когда еще была старая дорога на Столицу – указал рукой на восток, пояснил лейтенант – от самых ворот Гирты, через Исток и Перевал. Мы как раз на ней, когда-то была целиком каменная, но у города ее уже давно расколотили, а вот дальше в тайгу, там почти целая.
- А что забросили, раз целая?
- По северному берегу искажение средне-статистически ниже – ответил за лейтенанта Фанкиль – не знаю, почему так, не могу ответить. И червоточин там поменьше и не такие жуткие, как здесь. Там, дальше на юг и восток, в лесу, зоны есть, где физика совсем поломана, можно или в небо улететь, или под землю провалиться. В общем, по северному места не такие гиблые. А эта дорога еще Трамонтовская, времен Осады. Ее проложили, чтоб напрямик до Перевала без мостов и объездов. По ней на Столицу конвои ходили, а конвоям все равно. Они со стабилизаторами и эмиссионными лампами были, зальют все жестким излучением, если что, и проедут. Так что местами, ну там, за Варкалой, это километров сто еще на восток, еще и радиационные очаги. Вот с тех самых пор дорога стоит, а до Перевала все едут по северному берегу, через