Гирта, стр. 207
Ее рука дрогнула, пожимая его пальцы в ответ.
***
- В первый раз увиделась Юлия, ну это моя старая знакомая... Очень отчетливый, яркий образ, давно такого не было. Потом банкет после сдачи экзаменов в Академии – загадочно ответил детективу Фанкиль, отстраняясь от микроскопа и разминая на ладони щепотку грозовой травы. Он вдохнул и прикрыл глаза, расслабился, улыбнулся. Сложил руку троеперстно, но все же удержался от непроизвольного жеста – теперь колокола Лиры… Забавный эффект. Вот что это.
Он развернул на столе, продемонстрировал Вертуре раскрытый справочник с названием на цурике, рисунком и аннотацией о том, что грозовая трава это папоротник, что вещества, содержащиеся в нем, не имеют никаких выявленных психоактивных эффектов, но при этом, благодаря уникальному набору простых ароматов, только в сумме и определенной пропорции влияющих на восприятие человека, он способен активизировать произвольные сильные чувства, воспоминания и мысли. Механизм этого влияния на психику не имеет никакого доказанного химического или медицинского объяснения и по принципу действия сходен с эффектом плацебо.
- Господь Бог создал в душе человека пустоту, которую нельзя заполнить никакими материальными ценностями – возвращая детективу кисет, назидательно объяснил Фанкиль – а еще он создал ключи к нашей дурной голове и это один из них. Ну и где эти ваши свободы воли и выбора, о которых вы все так любите говорить? Сколько я вокруг Гирты ходил, ни разу не видел.
***
Наступило утро среды. Снова шел дождь, на улице, в домах и в отделе было холодно и сыро. Какой-то экипаж, промчавшись по проспекту на всей скорости, окатил детектива грязной водой. Мариса, что шла ближе к домам почти не пострадала. Вертура поморщился. Они подошли к дому, где жила Хельга Тралле.
В холле ресторана на первом этаже было пустынно. Только какая-то небольшая компания вялых молодых людей, расслабленно навалившись локтями на столешницу, расположилась на диванах перед окном у дальней стены. Не стоял у дверей, а сидел на скамейке, где снимали галоши и плащи, зевал, швейцар. Вялая, печальная атмосфера сырых, пасмурных и холодных августовских дней как-то внезапно и повсеместно наполнила улицы, проспекты, площади, дома, комнаты, коридоры и лестницы Гирты. Шум дождя за высокими окнами, мостовая и серые стены, легкое позвякивание рюмочек и фужеров, что живописными пирамидами выставлял бариста на высокой, под столичный манер, стойке, навевали мысли о том, чтобы пойти домой, лечь обратно в постель и спать до самого вечера.
Лифт опять не работал. Пока поднимались наверх, кто-то где-то пожаловался, что это какая-то большая компания еще в первый день фестиваля застряла в нем и едва выбралась, а мастер до сих пор пьян и так и не зашел, чтобы его починить. На лестничной площадке пятого этажа, на скамеечке, боком сидела мрачная, светловолосая девица в нарядной, так не сочетающейся со столь угрюмым видом, длиннополой темно-зеленой с серебром мантии и вплетенными в длинные распущенные русые волосы под цвет одежды лентами. Положив на подоконник локоть, смотрела в окно на проспект. Уголки ее губ были опущены, длинные растрепанные пряди упали на бледные щеки и лоб, в глазах читалось обреченное и сумрачное, как дождь и небо за просторным окном, раздражение.
- Ну как? – громко и с напором, спросила ее Мариса.
- А, Анна… – с мрачной завистью, глядя, как важно та держится за локоть детектива, вяло проворчала та в ответ – давно тебя не было.
- Я теперь тайная советница и у меня много важных дел! – указав не Вертуру, хвастливо кивнула ей Мариса.
- Ага – отозвалась девица и трагично прибавила – и тебе нашелся нормальный человек. А мне что делать с этим майором. Приходил тут, Рюкке взял за шиворот, с лестницы спустил. Цветы принес – розы и гвоздики, сказал цветов Первого Рейтарского Гирты, это он лично в оранжерее срезал… кататься за город на охоту пригласил, с отцом уже обо всем договорился. Жениться ему на мне приспичило.
- Раз хочет жениться, бери его в мужья, чем он тебе не угоди? – категорично перебила ее, махнула рукой, как будто бы это было решенное дело, Мариса – любит тебя, принес тебе самое ценное в своей жизни. А ты…
- Злая ты Анна – даже не улыбнулась шутке девица, кивая на двери квартиры – сама за него и иди! Вон предложись, он там, в квартире, чай пьет с отцом, брату трубку и табак подарил. Пусть на лошади женится и запрягает ее в телегу. На свою охоту на ней и ездит!
- Дура ты малолетняя! – со знанием дела ответила ей Мариса – он майор. Молодой, с усами, добрый, честный, богатый, красивый. Что ломаться-то? Будет по его команде перед тобой маршировать вся Гирта. А ты плачешь о каком-то вшивом студенте!
- А если будет бить?
- Будет конечно! Как будто ты этого не заслужила! А если будет сильно, жалуйся мне, я скажу леди Веронике, и она его мигом лейтенантом сделает – покровительственно заверила ее Мариса и с нескрываемым апломбом заявила – леди Булле сказала, что мы теперь с ней подруги.
И они с детективом пошли наверх.
- Эльса Гутмар – уже на площадке седьмого этажа, когда девушка не могла их слышать, тихо и самодовольно сообщила Мариса – младшая мэтра Гутмара. Влюблена в аспиранта Рюкке, как-то целовалась с ним в лифте. Тут все говорят, этого Вритте хотят повысить до генерала взамен сэра Кибуцци, а мэтр Гутмар…
- А ты бы сама пошла за него? – тряхнув ее за локоть, осведомился детектив.
- Я? Нет конечно! – ответила, возмутилась Мариса – впрочем была бы незамужней малолеткой, и по-серьезному, как Эльсе, предложил, можно подумать было бы.
И нажала на звонок.
Дверь перед ними открылась. Ева впустила их в квартиру.
***
Как сказала Ева, Хельга Тралле срочно уехала на совещание во дворец. Опоздав на фестиваль, в Гирту явился наследный принц Фолькарта, граф Рейн Тинкала. Недавний шторм