Гирта, стр. 188
- Поедешь со мной в Мильду? – предложил внезапно детектив – увидишь как все на самом деле…
- На какие деньги? – горестно спросила она, вздрогнув – у меня жалование едва хватает на бутылку и новые сапоги, чтоб не развалились!
В ее словах проскользнули раздумья и сомнения.
- Я же получу премию – ответил он – куплю тебе билеты на дилижанс, а могу еще и мятный пряник, платок и ароматное мыло как у леди Вероники. Устроишься в наш отдел. У нас много работы с бумагами, есть секретарь, но хотели брать еще одну женщину…
- Нет – схватилась она за его последнюю фразу как за достойную отговорку – ты совсем что ли? Какая еще работа? Женщина должна сидеть дома, растить детей, читать книжки, писать глупые стихи, сидеть на лавочке с подругами, шить или что еще... И ты обязан будешь содержать меня. Купить отдельную квартиру, а для работы мне нужна свободная комната с письменным столом и видом на море, чтоб был закат, и чтобы была не серая стена, а небо за окном и деревья…
- Ванна с горячим вином и шампунь со вкусом лимона и гвоздики – лаская ее запястья, продолжил детектив – и слуга с тележкой на завтрак и саморазогревающимся беспроводным кофейником…
–Да-да, пластинки группы «Профессор», граммофон и черный цубернетический конь, как у Эмили Прицци, за которым не надо убирать и чтобы питался от напряжометра… - Мариса капризно тряхнула головой, закатила глаза. Схватив за руки, с силой притянула детектива к себе, прижала всем телом, так, чтобы он навалился на ее спину и плечо, уткнулась лицом в подушку, глубоко вдохнула аромат застарелой наволочки и тяжелого и терпкого, многократно налитого на постель дешевого одеколона. Проморгала, словно сама удивившись, какому-то легкому и счастливому внезапно посетившему ее озарению. Как будто внезапно осознав, что-то хорошее и приятное, очень радостное, домашнее, теплое и близкое.
Почувствовал это, поудобнее обнял ее, прижался лбом к ее виску, положил руку поверх ее руки, ладонь поверх ее ладони, свел с ней пальцы и детектив. Что-то незаметно изменилось вокруг. Словно снова включили стабилизаторы, или просто перевели их в другой режим. В комнате стало как-то по-особенному уютно и тепло. В печке трещал огонь. Пламя с ревом уходило в дымоход. Откуда-то со стороны слышался бой часов и уютное мурлыканье кошки. За окном поднимался ветер. Трепал листья деревьев в диком палисаднике дома напротив через улицу Прицци. Наверное, завтра или послезавтра закончится действие порошков, которыми посыпали облака, чтобы в дни фестиваля была хорошая погода и снова пойдет ливень. Снова будут лужи и пасмурная погода, наступит осень. Начнут разъезжаться усталые с похмелья гости. Фестиваль закончится, закончится все хорошее и все дурное, что случилось в эти дни. Пройдут и останутся сном события прошлого дня и этой ночи, но они с Марисой неминуемо останутся в этом доме вдвоем, кто-нибудь сходит в лавку, купит на завтрак зелени, хлеба, вина и сыра, а потом они вместе пойдут в контору. Инспектор будет ругать их, доктор Сакс шутить глупые шутки и завидовать. Фанкиль как всегда скажет, что кому делать. У Вертуры опять будет не готов отчет, а у Марисы статьи...
- Все равно все будет именно так и ничего не изменится, может оно и к лучшему – сказал последнюю фразу вслух детектив – я знаю, что тебя приставили ко мне не по своей воле. Но пока мы тут, я могу быть с тобой ласковым, отважным и заботливым мужем. Это будет самое малое, что я могу для тебя сделать. Можешь думать все что хочешь, но, по крайней мере, ты будешь чувствовать себя не так одиноко и тоскливо.
Она выгнула спину, обернулась через плечо, недоверчиво заглянула ему в лицо и, казалось бы, уже собралась дать пощечину, но внимательно вгляделась в его глаза, развернулась, подалась на него и прильнула губами к его рту. Нежно взяла ладонью за щеку. Ее глаза горели спокойным радостным огнем, она улыбалась лукавой и счастливой улыбкой женщины рядом с любимым мужчиной. Свет печи отражаясь от потолка, блестел на ее щеке и лбу, играл тенями в складках у глаз и носа.
- Быть может, так действительно будет лучше – тихо и нежно ответила она ему, лаская ладонью его колючие небритые щеку и шею.
***
Глава 15. Комната детектива Вертуры. Воскресенье.
***
Его разбудили дождь и колокольный звон. Тяжелые мерные удары волнами разносились над городом, отражались эхом от стен домов и в узких улочках, заставляли едва заметно вибрировать стекла. Фестиваль еще не кончился, но дождь уже пошел. Серой пасмурной пеленой укрыл город. Заливал улицы и проспекты Гирты.
Вода журчала в трубах водостока, с холодным плеском вливалась в титан в смежной комнате. Дворник Фогге бубнил, ворчливо спорил с кем-то незнакомым на улице, вяло поводил по мокрым камням метлой. Где-то наверху, в доме, громко ругались, топали ногами по доскам пола, соседи, но толстые каменные своды глушили звуки так, что было совсем не разобрать что у них там случилось.
- Надо будет устроить горячую ванну – подумал Вертура и повернулся на бок, чтобы поспать еще чуть-чуть…
Через пять минут он был уже причесан и одет, а еще через десять стоял в храме – соборе Иоанна Крестителя, что стоял через две улицы от дома, где он жил. Внимал литургии, смотрел на тускло поблескивающие в свете высоких окон под куполом оклады икон и отражения лампад на серебряных нимбах, слушал хор и молитвы, крестился.
Терпкий дым ладана клубами стелился по полу. Жаркой душной копотью чадили, оплывали слезами блестящего ароматного воска, многочисленные свечи.
- Ты с угла Прицци и Гримма? – подошел, спросил алтарник. Молодой человек лет девятнадцати с бородкой, узким взволнованно-одухотворенным лицом, длинными волосами и, висящим на шее, на веревочке, проклеенном кожаной