Гирта, стр. 185
Держащий пленника рыцарь, по виду Фарканто, отпустил его, отошел в сторону и теперь просто стоял рядом. В его руках тускло блестел обнаженный меч.
- Меня тоже сожжешь? – поднялся с колен уже никем не удерживаемый комендант, вздохнул и обеими руками оправил полы своей грязной, испачканной в копоти и крови мантии. Забегал глазами по площади, как будто ища поддержки у собравшихся в тенях окрестных домов людей. Близость смерти придала ему силы духа. Испуганным, но упрямым взглядом он выжидающе смотрел в личину маски графа Прицци. Но тот ничего не ответил, приподнял маску обеими руками и плюнул коменданту в лицо, от чего тот отшатнулся, как будто бы ему дали пощечину.
- Огнемет – кивнул, приказал командор Лилового клуба, отошел в сторону и сделал предупредительный жест барону Тинвегу, чтобы не вмешивался. По толпе побежали одобрительные возгласы. Через минуту все было кончено. Детектив и его спутницы, что молча наблюдали издалека эту сцену, еще какое-то время смотрели, как отдавая последние распоряжения пожарным и полицейским, люди графа Прицци собирают оружие, поудобнее устраивают на телеги своих раненых, грузят убитых. Как обсуждают что-то с капитаном Глотте, что задержался с частью своих людей, и все это время, не вмешиваясь, тоже наблюдал за происходящим действом, потом один за одним вскакивают в седла, приказывая своим дружинам и взводам двигаться следом, уезжают в сторону Гирты.
Только тут, как будто загипнотизированный зрелищем детектив обратил внимание, что Мариса сняла свою маску и чтобы не видеть происходящего, уткнулась ему в плечо лицом. Принцесса давно отпустила его руку и исчезла в толпе, Вертура было испугался, что потерял ее, но она вернулась к ним, подошла, ловко лавируя между стоящих вокруг людей, одной рукой придерживая низко надвинутый на маску капюшон, другой прижимая к груди меч.
- Едем обратно – просто сказала она и взяла своих спутников под локти, повела в ту сторону, где они оставили своих лошадей.
Вокруг в темноте плакали дети, которых, опасаясь пожара, матери вывели из окрестных домов. Тревожно переговаривались женщины, басовито и отрывисто обсуждали происшествие мужчины. Говорили о расправе, о том, что комендант и его сын получили по заслугам. Из их разговоров Вертура узнал, что вначале они много стреляли в людей графа из окон, но с выключением стабилизаторов прекратили, а потом выбежали из горящего дома в надежде скрыться в суматохе, поливая все вокруг, и дома, и попавших под удар наивно подумавших что все закончилось, вышедших посмотреть зевак, огнем, чтобы скрыться за ним, пока всадники не налетели на них и не растоптали их отряд лошадьми.
Спрашивали друг у друга, целы ли друзья и родные. По улицам ходили, смотрели, кто пострадал доктор и районный смотритель. Пожарные заглядывали в подворотни, заходили в подъезды, проверяли квартиры, лестницы и крыши, не горит ли где. Подгоняли свои фургоны, тушили пожар в особняке.
Чтобы не пересекаться с людьми графа Прицци, Вертура, Мариса и принцесса Вероника возвращались той же улицей, которой и приехали, но теперь, к некоторому удивлению детектива, здесь ничего не напоминало о пережитом совсем недавно наваждении. Люди в масках или просто с повязанными на лица тряпками, выглядывали из окон, выходили из домов, посмотреть все ли завершилось. На колокольне, на площади редко и тяжело звонил колокол, то там, то тут слышались разговоры и обсуждения, доносились возгласы напуганных происшествием детей.
С центральной площади городка возвращались те, кто уже убедился, что ничего нового уже не будет, и лучше не попадаться на глаза сменившим людей графа, драгунам из ночной стражи Гирты. На мосту через канал несли вахту, приподнимая маски, курили трое незнакомых детективу лиловых рыцарей и несколько ополченцев с серыми нарукавниками местной дружины. Засада, что ждала в поле, была снята. Судя по всему, всем был дан отбой, и без лишних вопросов вахтенные выпустили всадников из слободы.
- Он был мерзавцем? Заслужил такой смерти? – наконец-то решился и спросил детектив.
- Аарон Солько? Не более чем человеком, который ставил свои деньги и власть превыше всего остального в жизни – как-то печально рассудила, ответила принцесса Вероника. И прибавила задумчиво – нет, он не был мерзавцем. Он был обычным дельцом, богачом, политиком. Занимался коммерцией, имел свои слабости, пороки и прихоти. Крал из казны, содержал притоны и кабаки, убивал тех, кто мешал его интересам, искал прибыли и выгод, развлекался, но иногда даже жертвовал деньги приютам, нищим и церкви. Многие считали его уважаемым и справедливым человеком. У него даже были какие-то свои благородство, совесть и принципы... – принцесса сделала паузу, ее голос изменился теперь в нем сквозили злость и неприкрытое презрение - но я не верю, ни в благородство, ни в совесть, ни в принципы. Все они заканчиваются там, где начинаются власть и деньги. Я верю в то, что есть люди, которые боятся Бога и которые оставляют Его на потом, пытаются доказать себе и всем, что Ему все равно или Его вообще нет. Одной рукой они