Гирта, стр. 14

- Теперь я больше не капитан полиции Мильды Вертура – криво улыбнулся он – думаю, как жена капитана, вы знаете, что это.

Они бросила на него внимательный взгляд.

- Простите, капитан – отстранилась она – но, если вы действительно тот, кем представились, то лучше деньгами. Я не хочу, чтобы потом пришли ко мне с обвинениями и обыском, что что-то пропало, когда я стирала чей-нибудь белье или мундир.

- Ну вы и женщина! – покачал головой детектив – ладно, не верите мне, приходите в комендатуру. У меня нет времени бегать к вам на дом. Отдел Нераскрытых Дел. Спросите меня. Я подготовлю для вас конверт, придете, заберете его под расписку.

- Тайная полиция – покачала головой она. В ее взгляде читались недоверие, отчаяние и мольба одновременно.

Но у Вертуры не было с собой больше нескольких серебряных монет, он полез в поясную сумку, выгреб все, что было, и пересчитал их.

- Десять марок – сказал он как можно более веско – я вычту их из вашего векселя. Этого хватит заплатить за ваши комнаты, за которые вы должны.

И положил деньги на стол рядом с кадкой для стирки. 

Так и не прикоснувшись к деньгами, Тильда Бирс с ненавистью смотрела в глаза детектива. Вертуре стало жалко ее: благородная, образованная и порядочная женщина, опустившаяся после смерти мужа за грань нищеты, вынужденная стирать белье, чтобы прокормить детей и выучить их грамоте, чтобы хотя бы у них был какой-нибудь шанс добиться чего-нибудь большего в жизни, чем нелегкая солдатская доля, кружка юва и закопченный угол в бараке для наемных рабочих и артельщиков.

- Приходите за остальным в полицию – ответил ей детектив и, развернувшись, вышел из квартиры.

В коридоре его ждал все тот же, проводивший его наверх паренек. В свои четырнадцать он был уже крепок как настоящий оруженосец и ростом немногим ниже детектива. Он отошел, пряча за спиной остро отточенный топор для колки дров, пропустил Вертуру на выход, вышел во двор вслед за ним.

- Молодец что защищаешь дом – доставая кисет, бросил ему детектив, на что юнец только презрительно передернул плечами и скривился.

- Будешь курить?

- Буду – только ответил тот и без лишних разговоров принял щепоть табаку – так вы тот самый Вертура? – в сомненьях глядя на детектива, с напором поинтересовался он, со звоном вбивая топор в колоду. Достал из широкой латаной штанины грубо выжженную из куска дерева трубку. Вертура протянул ему спичку, тот прикурил ловко и быстро, со сноровкой присущей всем заядлым курильщикам.

- Нет, я барон Эмери лично – также грубо и весело ответил ему детектив.

Завидев что они курят, побросав свои дела, вокруг начали собираться и остальные дворовые мальчишки, чем вызвали жгучее неудовольствие у сидящих вокруг костра, чистящих овощи женщин.

- Хорош табачок – похвастался перед всеми, похвалил парень и протянул трубку младшему брату, пареньку лет одиннадцати. Тот с важным видом затянулся, но, похоже, слишком глубоко, выпучил глаза и закашлялся, едва не уронив ее на землю.

- Учись курить, сержантом будешь! – крикнул кто-то.

Вертура махнул рукавом на прощанье и вышел на улицу.

***

Поев у жаровни рядом с мостом, детектив явился в контору в седьмом часу вечера. Зашел через второй этаж, вошел в отдел. Дюк, мрачный человек с угрюмым квадратным лицом и огромными ручищами сидел за столом дежурного у входа, встретил его тяжелым взглядом и, грубо и цепко схватив за ремень, как это делают все полицейские, требовательно спросил – вам во сколько сказали быть?

Детектива охватило омерзение: ему показалось, что у служащего глаза отдают желтизной, но подавив в себе первое желание взять и заколоть его мечом, он брезгливо отцепил от себя его руку и вошел в зал, полностью проигнорировав коллегу, чем, похоже, привел его в бешенство.

- Ау! Что глухой что ли? – гулко и громко закричал ему вслед Дюк, еще больше разозленный таким пренебрежением. Но на этом крике все закончилось, еще некоторое время, приняв агрессивную позу, он недовольно глядел в спину детектива, но через несколько секунд уже снова сидел обратившись к журналу, что лежал перед ним на столе, в котором полагалось помечать происшествия, письма и время прихода и ухода служащих полиции.

- А, леди Анна очень хотела вас! – распахивая объятия и энергично кланяясь, бросил ему с порога доктор Сакс и прибавил лукаво – видеть, разумеется, не более чем!

Крепкий и невысокий, с брюшком, в длинной рыже-бурой, похожей на академическую мантии, квадратных очках и кожаной жилетке со шнуровкой, он сидел за своим столом, навалившись на край грудью и, казалось, что только и ждал того, как Вертура войдет в отдел, чтобы высказать ему эту заранее заготовленную, как будто похожую на шутку, реплику. У доктора было плоское расширяющееся книзу лицо и толстый хвост длинных кучерявых волос неопределенного серо-русого цвета. На голове он носил платок поверх которого, надевал шпаку или капюшон. Кто-то из полицейских в коридоре уже шепнул детективу, что под платком доктор скрывает плешь, что проела ему жена, которую он бросил в Столице, оставив ее с шестью детьми.

- Анна Мария, как ее там… Гарро? – мрачно и презрительно бросил ему Вертура. Он еще не успел познакомиться со всеми служащими отдела Нераскрытых Дел, но, встряв в пару каких-то разговоров в коридоре, уже чувствовал себя тут так, как будто уже не один год прослужил в полиции Гирты.

- Ага! – с придыханием выпалил доктор и, еще больше перегнувшись через стол, словно делая вид, будто хочет сказать, что-то по секрету заорал не только на весь зал, но, наверное, и на весь коридор – она в вас влюблена! Заочно! Но вы же справитесь! У вас точно получится разочаровать ее!

- Разочаровывать  - мое второе имя – глядя на свежий конверт с гербовой печатью, на своем столе, рассеянно ответил ему детектив.

- А какое же первое, сударь?

- Разумеется, адское занудство – взламывая лиловую печать с тремя извивающимися драконами, с готовностью ответил он – хотите испортить настроение, это ко мне.

- Хуууу! Ну этим тут никого