Пленница Потаенного Царства (СИ), стр. 35
- Засада! – Крикнул один из телохранителей Тая, вскидывая щит.
Тай отдал распоряжения охране – не щадить войска Шеня, а сам юркнул к мосту и скрылся на винтовой лестнице, убегавшей под самую крышу. Его вели любовь и музыка, потому он безошибочно отыскал камеру, в которой держали Лин последние тридцать дней. Но та оказалась пуста.
Сверху послышались злые мужские крики. Тай поднял голову и понял - управляющий тащит Императрицу на крышу. Через два падения лепестка он нагнал их у края лестницы, но Чень развернулся и, приставив нож к горлу Лин, заверещал:
- Не подходи! Я убью ее!
Едва Император увидел жену, на его сердце будто открылась рана. Бледная, измученная, она с трудом держалась на ногах, и в руках управляющего казалась безвольной куклой из папье-маше. Темно-нефритовые глаза были полузакрыты, пересохшие губы что-то говорили, но в реве ветра и шуме дождя было не разобрать.
С побережья летели звуки сражения, но уже не такие яростные и свирепые, как несколько минут назад. Судя по крикам, корабли Шеня были окружены и терпели поражение.
- Твой генерал проиграл, - твердо сказал Тай. – И скорее всего уже в плену. Прислушайся к голосу разума. Не делай того, о чем будешь раскаиваться на суде Яньвана. Отпусти мою жену и воины тебя не тронут.
- Нет! – Возразил Чень с лихорадочным блеском в глазах. – Генерал приказал стеречь его невесту! Не подходи! Или я убью ее!
А в следующий момент захрипел – из тощего бока управляющего торчало нефритовое навершие острой шпильки. Лин опускала руку, а шелковая копна ее длинных черных волос рассыпалась по плечам и спине – так как любили носить простолюдинки.
- Дрянь, - гаркнул он и нанес удар.
Лин дернулась. Что-то холодное укусило ее в самое сердце. Стало больно, а силы разом покинули и без того ослабевшее тело.
Она еще слышала крик и топот сапог Тая, спешившего ей на помощь, видела глаза убийцы, расширившиеся от ярости, но уже ничего не чувствовала.
Бросив раненную Императрицу на мокрую крышу, Чень издал короткий вскрик отчаяния и упал замертво. В его горле торчала стрела.
- Лин. Свет моего сердца.
Сильные руки подхватили и перевернули девушку. На ее груди расплывалось алое пятно, в полузакрытых глазах едва теплилась жизнь, на губах пузырилась кровь.
- О, нет, - глухо прошептал Тай, чуть сдерживая стон.
Лин прерывисто выдавила:
- Простите меня, господин.
- Нет, ты прости меня, - он прижал умиравшую супругу к себе и вдохнул аромат ее кожи. На императорском доспехе правителя заблестела кровь. В его глазах – слезы.
Лин холодела на его руках, а он ничем не мог ей помочь. Когда-то он был драконом и вершил чужие судьбы так же легко, как Лу Янь изрекал мудрые наставления, а бесстрастные времена года сменяли друг друга. Теперь же, вернувшись в смертный облик, он потерял всякую власть над Извивом Пути.
- Любимая, - хрипло звал Тай. – Не оставляй меня.
Сердце юноши леденело от горя. Он вкусил персики богов и обрел бессмертие, но зачем ему вечность без той единственной, ради которой стоило жить? Все разом потеряло для него смысл. Без нее - все стало неважно.
Ветер и ливень стихали. На море кричали победные гимны – войско Шеня было разбито, выжившие сдались победителям. Севернее и восточнее гремели цепи и кандалы – воины Потаенного Царства освобождали рабов, что пригнал сюда бесчестный регент-генерал.
Тая накрыло тенью. Император взглянул вверх и замер – на крышу башни слетела огненная струя с двумя демоническими глазами и через мгновенье приняла облик дракона. Пламенные чешуйки сверкали ярче солнц, меж оленьих рогов сияла луна, под подбородком поблескивала перламутровая жемчужина.
- Владыка рек и морей, хранитель неба и земли, - тихо начал Тай, чтобы спросить как и почему он здесь оказался, но Лун-ван его оборвал:
- Не важно, почему я здесь. Важно – почему ты здесь, смертный Император. Я помню тебя, сын Лю Шао, нареченный Сердце Дракона. Помню проклятье, которым проклял твою Династию и твое Царство. Ты достойно нес бремя, выпавшее на твою долю. Ты бился с гуями Пань-гуаня, ты защитил Персиковую ветвь и спас тысячи жизней. – Его тон налился властью: - Ты искупил вину рода Лю.
Тай печально опустил голову и крепче прижал Лин.
Осенний ветерок – отголосок свирепости великого Фэнбо, - затрепетал ее рассыпанные на камнях волосы. В облаках сверкнула луна – в чистом серебристом свете, девушка была сказочно красива. И тиха.
- Это пыль, - начал юноша, - без нее – я мертв.
- Она не успела сказать тебе, - чуть слышно молвил Царь Драконов (но для Тая это был невыносимый грохот) и опалил его раскаленным дыханием.
- Сказать, что?
- Твоя жена ждала ребенка.
Тай глухо застонал и спрятал лицо в шелках девушки. От боли в сердце стало трудно дышать.
- Если бы я мог отдать ей свое бессмертие - я бы отдал.
- Но ты не можешь, - сотряс башню Лун-ван. – Впрочем, это и не потребуется.
Юный Император недоуменно воззрился на пламенного змея. От жара, исходившего от Лун-вана, по его лбу и вискам катился пот.
- Правь достойно, Лю Тай, - повелел он, наливаясь ослепительным сиянием. – Не забывай, что в твоей груди бьется сердце дракона.
В тот же миг из громадного желтого глаза скользящего по облакам и плавающего по морям скатилась сверкающая слеза. Упав на неживое лицо Лин, она омыла ее лунным светом, смочила сухие губы и испарилась.
… Когда девушка открыла глаза, Царь Драконов уже растаял среди звезд.
Сердце Дракона
Легкий осенний ветер гнал по небу маленькие белые облака. Их резвые тени скользили по крышам девяносто одного квартала Шелкового Города и спешили вдаль, затеняя золотые храмы и отделанные нефритом пагоды, что с прошлой недели украшали живые цветы и горящие свечи.
Наступил месяц призраков[48], и чтобы задобрить голодных духов жители Срединного Царства подносили им вкуснейшие угощения, выпеченные в форме красных черепах и прочие сладости. Они оставляли их по обочинам дорог, на площадях или в широких переулках и с высоты балкона Изумрудного Дворца столица Империи казалась покрыта махровым ковром.
Лин отвернулась от уличной красоты и позволила служанкам приколоть к высокой и сложной прическе последний цветок.
- Не поверишь, чье письмо только что доставили ко двору.
Около бумажной перегородки стоял Реншу и сжимал свиток на деревянных спицах.
Служанки поклонились и торопливыми шажками покинули покои.
Лин изящно изогнула бровь-мотылек и Реншу продолжил:
- Нам шлет поклон правитель Биши – хан Огедей.
- О, - тихо выдохнула она, снова разворачиваясь на балкон. С улиц летели шум, голоса и крики. Большая процессия горожан медленно тянулась к морским и речным побережьям.
- Он приносит глубочайшие извинения за необдуманную атаку на заставу Шаньхайгунь, готов возместить ущерб и смиренно просит о снисхождении.
- Какой?
- Он хочет заключить с нами мирный договор и взять в жены любую принцессу из Пятой Династии Шу.
- Любую? – Хмыкнула Лин, припоминая, как раньше Огедей настаивал исключительно на ее сиятельной особе. – С чего вдруг?
Реншу развернул свиток и пробежался по пергаменту глазами.
- Пишет, что когда его ранило в битве у Бохайского залива и он был на грани жизни и смерти, к нему явился Тенгри[49] и помог постичь истинный смысл жизни. Он больше не ищет войны и не жаждет кровопролития. Он понял, что высшее благо – созидать, а не разрушать. - Принц дочитал письмо и отбросил свиток на нефритовый стол. – Созидать, а не разрушать, - задумчиво повторил он.
- Веришь, он действительно изменился?
Будущий Сын Неба посмотрел на сестру и пожал плечом:
- Не знаю. Но не стану упускать возможность заключить с кочевниками мир. Первый Министр Тан уже в курсе. Завтра с утра он этим займется.
Из коридора послышались торопливые шаги и шелест множества шелков. Реншу бросил туда короткий взгляд.