Периметр-2020. Неоновая угроза (СИ), стр. 11

Хотя, с другой стороны, шанс отбиться, даже при нападении волчьей стаи, всегда остаётся… Вот скажем в природе, там если на пути волков встают волкодавы, они как правило предпочитают поискать другую дорожку к стаду овечек. Ведь чем волкодав отличается от овцы? Он готов драться с хищником, и, если нужно – умрёт в этой схватке. Когда к тебе приходят хищники – наступает время оборачиваться зверем. Если ты не готов идти до конца – тебя порвут в клочья и сожрут с потрохами. Хищник же устроен предельно рационально: он никогда не будет прыгать на того, кто способен подпортить ему шкуру. Хищники берут только слабых и больных. Поэтому так важно быть сильным и здоровым, чтобы дать как следует просраться всякой мрази если она начинает щерить на тебя зубы. Хищники вступают в бой исключительно за доступный ресурс. В этом их предсказуемость и можно сказать слабость. Когда же «шкурка выделки не стоит» – они отступают.

Воин же сражается во имя долга и чести. Поэтому он не отступает никогда. Его жизнь – дорога в Ирий или в Валгаллу. В этом его сила и единственный шанс… Вопрос лишь в том, сколько времени ему дадут на подготовку перед решающей схваткой.

К счастью, нарастающее напряжение немного разрядило удивительное явление. Вскоре после завтрака вдруг открылась дверь и на пороге возникло нечто. За матрасом его не было видно, но оно громко рявкнуло:

– Привет честной братве, достойной уважения! Век воли не видать, а в натуре, ага.

Матрас проследовал в центр камеры и только тут все, наконец, смогли увидеть его чудаковатого обладателя. Долговязый и сутулый, весь какой-то нескладный и нелепый, одна козлиная бородкой оранжевого цвета сама по себе чего стоила! На мальчишеской физиономии нового «пассажира» старательно поддерживалось совершенно зверское выражение; оттопыренные уши вновь прибывшего «авторитета» были малиновыми от волнения. С первого взгляда было видно, что «заехавший» в камеру новый «пассажир» напуган, но пытается скрыть это за показной наглостью, изображая из себя жутко засиженного авторитета, то есть желая сойти за своего, чтобы не избили и не унизили. Так некоторые животные «перенимают» окраску и прочие внешние признаки хищников. Кажется, по-научному это называется мимикрией. Только выглядело такое поведение нелепо.

Парёнёк был в тренировочных штанах и майке. Все руки, плечи и шея «авторитета» покрывала нательная живопись. Но наколки не были похожи на «зековские». Скорее они указывали на принадлежность к какому-то направлению молодёжной субкультуры. Как и кепка-бейсболка с изображением креста, черепа и надписью по-английски, которую он носил козырьком назад. На ногах у парня были крутые кроссовки оранжево-белого цвета. От них ещё пахло новой кожей.

Весь подёргиваясь, словно на пружинах, – имитируя развязную походку истинного урки – «новосёл» продолжил концерт. Поощрительно похлопывая каждого по плечу, он заорал:

– Чо, в натуре, грустные такие? Тюрьма – наш дом родной! Гуляй, братва!

Никто не ответил на его тираду, однако публика с интересом наблюдала за кривляньями чудика.

Паренёк чуть стушевался, забегал по проходу (пять шагов в обе стороны) и задорно предложил:

– Ну, чо, бродяги, чифирнем по-арестантски?

Один из уголовников, которого тут звали Счастливчиком, быстро скумекал, что можно развлечься, поэтому состроил наивную морду и скромненько пояснил:

– Мы, мил человек, первоходы. Чифирить не умеем. Заварка у нас есть, ты завари себе, а мы, обезьянки, поучимся.

Розеток в камере не было, так новичок соорудил «факел» из куска одеяла, на котором вскипятил в алюминиевой кружке воды и щедро сыпанул в неё чая. Сидит, давится в одно жало. Видно, что совершенно не привычен к такой гадости, но кто-то чудаку рассказал, что в тюрьмах непременно принято чифирить. Кривится, – тошнит его сильно, но он крепится – ведь чифирь все рецидивисты хлещут.

Тогда Счастливчик спрашивает с самым почтительным видом:

– Скажи нам, о мудрейший, а зачем чифирь хлебают? Мы слышали, что от него мозги в кисель превращаются.

Ставший зелёным после самодельного напитка клоун тем не менее нашёл в себе силы ухмыльнуться и снисходительно похлопать наивного аборигена по плечу:

– В натуре, земеля, кто тебе такую лажу пронес? Для настоящего пацана чифирок – первое дело! Он кровь гоняет, бодрит.

Новичок не понял подначки и начал рассказывать народу про тюремные обычаи, про арестантское братство. Он нес бред с самым умным видом. Урки его постоянно тормошили и просили поведать о том, как правильно сходить в туалет или подойти к двери, как обратиться к сотруднику и друг к другу, а он был и рад потешать народ. Легату было жаль его, но что тут можно поделать, если человек сам, по доброй воле, лезет башкой в петлю?!

Глава 7

Ближе к обеду Стас получил передачу от жены. К посылке прилагалось письмо, в котором Нина писала мужу, чтобы он за них не волновался: они у него девчонки сильные, сам ведь их такими воспитал. Так что справятся. А в случае чего друзья Стаса – Вахо и Тимоша в обиду их не дадут, и так каждый день оба после службы наведываются: привозят полные сумки продуктов, будто в стране голод наступил.

Стас улыбнулся. В посылку Нина вложила свою фотографию вместе с Оксанкой. При взгляде на осунувшееся нежное личико дочки, её тоненькие ручки и ножки, сердце капитана сжалось. Тревожило, что супруга ни словом не обмолвилась о том, как сейчас состояние их крошки. Лекарство то для неё он ведь так и не достал! Да и с деньгами теперь может выйти засада… А ведь при её болезни каждую неделю на врачей, специальные процедуры и лекарства уходит десять-двенадцать тысяч рублей. Правда его зарплатная карточка осталась у жены, но будут ли на неё переводить деньги из бухгалтерии, – это ещё вопрос. Наверняка его уже вывели за штат до окончания следствия, а если на суде не оправдают вчистую, то сразу попрут со службы без выходного пособия. Скромной зарплаты жены им едва будет хватать на еду. И главное, сделать то пока ничего нельзя! От ощущения бессилия у Стаса самопроизвольно сжались кулаки. Даже возможности услышать родной голос он лишён, потому что при аресте у него отобрали мобильный.

Правда, в обход тюремных правил у некоторых состоятельных соседей по камере телефоны имелись: за наличный расчёт у здешних вертухаев-охранников можно достать многое из запрещённого.

Зек по кличке «Счастливчик» казался Стасу человеком, который способен войти в его положение. Своё прозвище Счастливчик получил не за везение, а из-за непроизвольного тика лицевых мышц, отчего он вечно казался улыбающимся.

Выслушав просьбу, Счастливчик ответил, что готов помочь, но и новичок должен его понять. Весь подергиваясь и дирижируя себе руками, словно сурдопереводчик, он принялся рассказывать, как не просто ему в условиях неволи вести свой маленький бизнес. Поочередно подмигивая собеседнику обоими глазами, делец явно намекал, что неплохо бы озвучить цену, за которую клиент готов купить звонок. Но у Легата с собой не было ни рубля.

«Не беда» – дал понять коммерсант, указывая ему маслеными глазками на обручальное кольцо. Естественно сделка не состоялась.

Расстроенный Легат вернулся на свою койку и достал из посылки шоколад, чтобы хоть немного поднять настроение. Тут же рядом нарисовался «потёртый Шныра». Словно гиены эти ребята мгновенно сбегались, если появлялось чем поживиться. Среди здешних урок нормальных людей практически не было. Но этот «Шныра» держался наглее всех. Понятий, – не то что уголовных, а даже просто человеческих, – он не соблюдал: творил, что хотел. Запросто мог с несколькими дружками сожрать чужую передачу, если ее владелец слаб морально и физически.

Легат заметил, что Шныра взял под свою опеку юнца, которому он сегодня ночью уступил свою шконку. Мальчишка теперь постоянно ошивался с ним рядом, с удовольствием шестеря на эту гниду. Можно легко себе представить, чему он его может научить! Наверняка воспитает клона самого себя. Этот тип всё больше не нравился капитану. Стас видел, как Шныра алчно поглядывает на новенькие кроссовки новосёла – чудака в бейсбольной кепке, что косит под блатного. Впрочем, какое ему до всего этого дело! Надо о себе думать и стараться избегать новых конфликтов с этими крысами.