Во всем виновата Любовь?! (СИ), стр. 13

Укусила свою руку до сильной боли, до крови, чтоб не заорать в голос. Ублюдок! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Его ненавижу! Себя ненавижу! Тварь!

Вышла из комнаты. Накинула шубу, взяла в руки блокнот. Теперь остается вспомнить, как завести ниву без ключа.

Провозившись где-то с полчаса и не получив нужного результата, плюнула зло на капот машины, попинала колеса и вызвала такси. Я не знаю, что собиралась делать в больнице, но жажда увидеть Мишку возобладала над разумом.

Время для приема гостей было не самое подходящее. Ночью обычно не разрешали навещать пациентов, но дежурившая медсестра легко пропустила меня, убегая пить чай с коробкой конфет, которую я купила в каком-то круглосуточном супермаркете по дороге сюда. Оно и к лучшему. Не будет свидетелей.

Я долго не решалась подойти к нему. Смотрела куда угодно: на стены, потолок и одинокую люстру, на светильник рядом с кушеткой, чистый пол, ночной пейзаж за окном. Куда угодно, лишь бы не на него. Лишь бы подольше не видеть его тело. Ненавистное мне тело.

Наконец-таки решилась. Медленно подошла, вскользь отмечая, как он похудел, как его припухшие руки покоятся на белой простыне, на трубку, вставленную в рот, перебинтованную голову, на веки, под которыми прячутся синие глаза. Синие лживые глаза. Синие мерзкие глаза.

Кладу блокнот ему на грудь, не заботясь, что могу сделать что-то не то. Например, поврежу провода или кислородную трубку. Мне это не интересно. Мысли упорно несутся далеко в прошлое.

«У нас с Ксюшкой с этим проблемы, сама понимаешь почему. А мне как нормальному мужику нужна разрядка. Я бы мог и проститутку заказать или секретаршу оттрахать. Но я выбрал тебя» - какая честь!

Провожу холодными пальцами по его плечу, поднимаюсь выше к щетине. Она колючая, чужая, могильная. В ней теплица жизнь, но жизни как такой там нет. Сплошной расчет и цинизм. Он все рассчитал! Он думал, что гениален, что правда никогда не всплывет наружу. Он врал мне, про родственные связи и чтобы я не заморачивалась виной. Он лгал сестренке, изображая заботливого мужа, а в свободное время трахал всех кого не лень. Он врал!

– Хочешь, – одергиваю руку от его лица, – я почитаю тебе сказку перед сном? Говорят, что те, кто находится в коме, все слышит. – Не жду его ответа, открываю блокнот, выбираю наугад страницу. – Была у Миши на работе. Познакомилась с его партнером по бизнесу. Все время нашей беседы Джозеф опускал пошлые шуточки в мой адрес, а под конец и вовсе сжал мою попу. Мишка отлучался, но именно в этот момент зашел в кабинет и увидел, как меня схватили и с силой сдавили полупопие. А сегодня мне позвонила Розали и сказала, что Мишиного партнера по бизнесу нашли дома с пулей во лбу. Я бы не предала этому значения, если бы не еще один случай произошедший месяц назад. Наш сосед по лестничной клетке стал заигрывать со мной, когда я водила Кирюшку на детскую площадку. Он как будто выжидал того момента, когда я появлюсь там. Невзначай вел со мной беседы о разном. Потом стал настойчив в своих приглашениях в ресторан. Тогда-то я и пожаловалась мужу. Вечером соседа уже не стала. Нашли в ванной с изрезанными венами. Может это и правда совпадение, но после этих случаев мне стало немного боязно.

Я закрыла блокнот, пребывая в странном состоянии. Вроде и самой страшно от прочитанного, так что маленькие волоски на теле встали дыбом, и в тоже время мне как-то все равно.

Повертела блокнот в руках, а затем положила его рядом с Мишкиной головой.

– Ну как? – я наклонилась над его ухом. – Тебе понравилась сказка?

Жаль! Я думала, он очнется.

Трубка, длинная ребристая сквозь которую подается кислород. Она тонкая. Без нее невозможно обойтись в критической ситуации. Одно движение, легкое бездушное и человек задыхается. Ему не хватает кислорода. Возможно, он бьется в конвульсиях, если такое бывает на практике. Я не сильна в медицине.

Одно движение и мои пальцы обхватывают ее. Зачем я попросила помощи у Алексея? Зачем пошла продавать себя за кучу крупных банкнот? Зачем все эти, игры, измены, развлечения?! Кто как может, так и живет? Или выживает? Выживают лишь те, кто находился у самого края, кто ел каждый день доширак на завтрак, обед и ужин. У кого не было в детстве крутых игрушек, модной одежды, кто ходил в белых потертых стоптанных кроссовках в школу. Выживают и живут настоящей жизнью, настоящими чувствами. Они могут позволить себе это. Могут найти настоящую любовь, быть искренне счастливы и с радостью будут делить тридцать квадратов на троих. Могут…, но далеко не все. Не стоит забывать, что в нашей жизни встречаются и сволочи, относящиеся и к тем, и к тем.

Богатым в этом плане намного проще. Они не заморачиваются моралью: «А что если я не правильно поступил, или обидел прислугу?» Но ведь прислуга на то она и прислуга, чтобы на нее орать. Да их тоже можно разделить на категории, но схожи они в одном, что, в конечном счете, переступят через кого-то.

А что если бы у меня была бедная семья? Смогла бы я поступить иначе? Наверное! У меня бы были иные моральные принципы, иные устои. Или же наоборот? Отчего это все зависит? От ген? От воспитания? От судьбы?

Говорят: «Мир так жесток!» А не мы ли создам его таким? Я никогда не узнаю, почему Ксюшка в тот вечер покинула дом и оправилась вслед за Михаилом. Мне стоит только догадываться исходя из того, что хранится здесь, в красивом блокноте с неимением красивыми буквами.

Я здесь, потому что так сложилось. Человек не властен над судьбой, хотя многие считают по-другому. Он может изменить направления, может идти по-другому пути, но в итоге придет к тому, что предначертано.

Была у моей мамы одна знакомая, которая боролась с опухолью. Долго боролась, проходя всякие курсы и, наконец, ей удалось избавиться от недуга. Счастливое семейство муж, жена поехали домой. Спустя два часа их машину доставали с кювета, а тела везли в морг.

Я не знаю, как сложится моя жизнь дальше. Сейчас же мне хотелось только одного: вынуть эту чертову трубку.

Руки не дрожали, плотно сжимали тонкий шланг.

– Давай! – меня обняли за талию. – Сделай это. Такие как он не должны жить.

– А ты? Ты должен жить? – отпустила трубку и повернулась к Алексею.

– Сейчас речь не обо мне. Ты же хотела этого, так сделай. Потешь свое самолюбие. А я тебя отмажу, если что.

– Ты сумасшедший.

– Я? – наиграно удивляется он. – Ты только что хотела лишить его жизни, а меня называешь сумасшедшим? Я слышал, что ты читала. Твоя сестра не зря боялась. Михаил не был хорошим человеком и творил ужасные вещи, о которых, – Алексей жестко посмотрел на меня, – я тебе не расскажу. Прекрати убиваться, Насть! Сделай что-нибудь необычное, неординарное.

– Например? – смотрю на него.

Он становится еще ближе, еще теснее сжимает меня:

– Например…, поиграй со мной.

Алексей придерживает меня рукой, другой достает телефон, звонит кому-то.

– Семерка. Выводи ее, она мне больше не нужна, – все, что он говорит. Убирает обратно мобилу. – Поиграешь?

Серые холодные глаза светятся.

– Нет. Я не буду играть в твоих играх!

Теперь они щурятся.

– Кирилл.

– Что Кирилл?

– Тогда пострадает твой племянник, папа, мама. Может твоя подруга. Может твой друг альбинос. Я же много не требую. Я всего лишь прошу: «Поиграй со мной».

***

Странные получаются игры у Алексея. Днем он работает, вечером заезжает со мной, и мы несемся то в ресторан, то в театр, то еще куда-нибудь. Он мил, а его эти заумные беседы выводят меня из себя. Но когда он молчит, глядя в окно, будь, то в ресторане или в машине, откинувшись на сидение, мне хочется, чтобы он еще что-то рассказал. Алексей интересный собеседник, но иногда его умность раздражает, наверное, потому, что я дебил.

Эти странные отношения длятся уже две недели. Мама, конечно, рада за свое дитя, вечером торчит на кухне, чтобы приготовит вкусный ужин и ждет Алексея на него. А тот не отказывается и с интересом ведет задушевные беседы.