Во всем виновата Любовь?! (СИ), стр. 10

Вот на кой хрен ему понадобился этот стриптиз-клуб? Интересно, а Ксюшка знала? Думаю вряд ли. Не стала бы она мириться с этим.

Голова шла кругом от полученной информации. Где брать остальные деньги я не знала. Зато знала подруга, и устроила встречу с Сергеем, на которой меня Катькин ухажер отбрил и посоветовал обратиться к Алексею. Мол, он родственников в беде не бросает, поможет, если что, а там сочтетесь. Если бы я только знала, что означало слово «сочтетесь» в понимании Сергея, в жизни бы не пошла туда. А может и пошла. Но, тем не менее, выхода иного я не находила.

***

Весь оставшийся день выдался мучительно долгим. Я, то валялась на кровати, смотря в окно на заснеженный лес, то грызла грецкие орехи – звук, треснувший скорлупы меня сильно успокаивал, то играла с Кириллом, стараясь отвлечься от предстоящего разговора, но неприятный холод пластиковой маленькой карточки в заднем кармане джинс напоминал, что мне нужно позвонить и попытаться договориться о встречи.

Что сказать, как попросить огромную сумму денег у человека со странным пристрастием, и при этом остаться нетронутой?! Да, Алексей говорил, что родственникам он помогает, и пока мы еще муж и жена, пусть и фиктивные, мужчина все же был верен своему принципу.

Помню Сергей в разговоре упоминал, что звонить его другу стоит только после восьми вечера, что я и сделала.

Ноги, в попытке дозвониться Алексею, сами несли меня в дерганый танец, рука, держа телефон, вспотела, вторая старалась отковырять пуговицу на кофте. Ком застрял в горле, во рту пересохло, сердце билось часто, было неловко и стыдно. Ни разу ни у кого не просила деньги, даже у родителей. Папа сам хорошо отстегивал на карманные расходы.

Наконец после третьей попытки удалось достать источник так нужного сейчас мне спасителя.

– Слушаю, – в трубке часто дышали. Наверное, я отвлекла его отчего-то важного. Даже боюсь представить отчего.

Собралась с духом, вспоминая заученные слова, чтобы все было по существу, без запинок и этого трепетания в голосе, как услышала резкий щелчок. Посмотрела на дисплей. Звонок скинут. Он СКИНУЛ звонок! Хотя может нечаянно получилось, кто знает. Набрала снова.

– Слушаю.

Не прошло и первого гудка.

– Это я. – О Господи! И почему я произнесла именно это.

– А это я, – хмыкнули в трубке.

– Это Настя.

Да ж что ж такое?! Про фамилию забыла.

– Проститутка что ль?

Как он меня назвал? Сейчас отвечу ему.

– Жена.

– Ааа, – скучающе произнес Алексей. – Та самая жена, которая одевается как проститутка.

Сжала в руке телефон, ущипнула себя за щеку. Нельзя пререкаться, а иначе можно распрощаться с задуманным сразу. Глубоко вздохнула, выдох получился рваным и со стоном.

– Мастурбируешь что ли? – И тон у него деловой сделался, как будто он про курс рубля спросил.

– Блин, Лёш!

И почему этот человек в одну секунду может вывести меня из спокойного состояния в бешеное?! Ау, ну ты чего там молчишь? Опять звонок сбросился, наверное. Посмотрела на дисплей. Нет, цифры бегут.

– Лёш?

Тишина.

– Ты тут?

Взбешенное:

– Как ты меня только что назвала?

– Лёша, – промямлила я от его голоса. – Что-то не так?

– Так, все так! Ты же мне вроде жена, поэтому можно и Лёшей.

Фух! Вроде немного успокоился. И чего спрашивается завелся на ровном месте. Главное теперь нужные слова подобрать, чтобы правильно понял, а то вдруг опять рявкнет.

– Алексей, – зажмуриваю глаза, – мне нужна помощь. Мы можем где-нибудь пересечься, и я тебе все объясню. Ты назови место и время, а я подскачу.

Опять молчит, думает, наверное.

– Хорошо, – после долгого молчания произносит он. – Давай встретимся.

Встреча наша произошла немногим позже в том же месте, в тот же час, как говорится. Яркий ночной клуб, куча машин, толпа народу, низменная охрана и все та же комната, только позы другие, девок побольше, орангутанг, Ник, Пашка. Мужики за столом в солидных костюмах выпивают виски, при виде меня, их лица вытягиваются, а затем кто-то улюлюкает:

– Так эта та самая цыпочка? – спрашивает полноватый дяденька с дорогими запонками у скучающего Алексея. Тот кивает в ответ. С момента как я сюда вошла, только он не обратил на меня внимания, полностью сосредоточившись на групповухе.

Стою перед ними, не зная, что делать, что происходит вообще. Меня разглядывают словно товар на базаре. Бегают своими глазами по груди и ногам.

– Что-то она невзрачная какая-то! Где секси-платье? Что за штаны на ней и деревенская кофта? – с брезгливостью произносит мужчина с ястребиным носом и цепким карим взглядом.

– Может она девственница? – спрашивает второй, тоже темноволосый.

Третий, тот который с запонками, вообще встает и подходит ко мне, подается вперед, обнимает. Его руки больно сдавливают талию, пальцы давят на ребра.

– Что вы себе позволяете! – брыкаюсь изо всех сил.

И зачем поперлась сюда? Ведь знала с самого начала, что идея плохая.

Тем временем с меня сдернули куртку, двое других тоже подошли, смотря как на диковинную вещь.

– Да ладно тебе, малая! – смеется тот, у кого хищный нос и раздувающиеся ноздри. – Тебя накрась, приодень, прям куколкой будешь! Ну для первого раза и так сойдет. Тем более нам сейчас не до красивого личика. Лучше посмотрим, что у тебя под одеждой!– Меня погладили по щеке, почти ласково, если бы я играла в каком-нибудь фильме, так бы и ощущала это прикосновение. На деле же мне было противно. – Сама разденешься или помочь?

– Отпустите! – кричу.

Меня толкают в сторону спиной вперед. Лечу, практически падаю на пол, но сзади подхватывают руки, не давая упасть окончательно. Разворачивают к себе и пристально изучают.

– Деньги в сумке, – произносит он тихо, но за громкими стонами и играющей музыкой я все равно слышу его. Ведь он так близко, наклонился ко мне, удерживая за руку. Погладил по щеке. Два одинаковых прикосновения двух мужчин, ощущения разные.

Алексей этими поглаживанием будто отделил нас от другого мира, мира похоти, разврата, слащавости, погоней за красивой жизнью, оставив только чувства, которые раньше ценились нашими родителя, прародителями. Всего мгновение, всего один огонек в серых холодных глазах, огонек понимания и сожаления, а после:

– Ты знаешь цену, Настя.

Грустно улыбаюсь, не сдерживая слезы. Ненадолго мир становится не четким, мутным, но когда первые капли бегут прочь, я вижу Алексея, его глаза, находящиеся так близко.

– Все в этом мире можно купить, – шепчет он. – Подумай о своем решении хорошо. Но главного не забывай: в том, что произошло, есть доля твоей вины. Доля! А не целый клубок. И ты не обязана нести на себе этот крест всю жизнь. Мужик рождается на земле, чтобы быть мужиком. Заботится о близких, защищать семью, защищать родину. Мужик на то и мужик, чтобы не давать лишнего повода своей жене думать о нем иначе. Он в первую очередь опора, во вторую заботливый отец, в третью – любимый муж. Подумай, ради чего эта жертва.

Алексей отходит от меня, снимает со спинки стула пальто, перебрасывает через руку и медленно удаляется, так ни разу не обернувшись.

Сзади снова обнимают.

– Тебе дать время подумать, крошка? – По голосу узнаю мужчину с ястребиным носом. Он держит меня за плечи и слюнявит мое ухо.

Дать время подумать? Будто бы оно есть у меня. Что это: информаторщики донесли или Сергей рассказал о моей проблеме? Теперь это уже не столь важно.

«Есть доля твоей вины», доля твоей вины. Ты не прав, Алексей! Грустно улыбаюсь, чувствуя, как чужие руки скользнули под свитер. Я ведь могла тогда остановить Мишку. Могла попросту убежать, хлопнув дверью машины и реже с ним видеться. Но я поступила иначе. Я отдалась ему. И что в итоге имею? Разбитое сердце, разрушенную жизнь. Не мою разрушенную жизнь. Еще месяц назад я думала, что в жизни не все можно купить за деньги. Теперь оказавшись в такой ситуации, в таком дерьме, я с уверенностью говорю, что можно. Слышишь, Алексей! Можно! Все продается! Только кто-то от этого получает удовольствие, а у кого-то нет иного выхода.