Чёрная кровь (СИ), стр. 60

Быстрый прищур. Словно что-то в его словах особенно зацепило Равиндру. Это заставляет напрячься, и постоянно маячащее на грани сознания видение каменистого пляжа становится реальнее и ощутимей. Да, Джитендра заранее был готов исчезнуть из гостиной. Он слишком хорошо запомнил, что значит быть заключенным. А если Равиндра захочет его запереть, то вряд ли обойдётся лишь стенами и замком на двери. Джитендра боится, хоть ничего конкретного и не может представить. Но любая возможность кажется ему просто ужасной. И жёсткий тон и взгляд Равиндры эти его опасения подтверждают.

– А я тебе запрещаю, – отвечает мужчина ледяным тоном. – В конце концов, какое тебе дело до тех отбросов? Они лишь бледное подобие настоящих ганда, как вы их назвали… И сам подумай: зачем возвращаться? Я позволил тебе сохранить игрушку. Этого человека. Ведь именно он тебе нужен? Так забирай и играйся, как он игрался с тобой!

– Ты что-то знаешь?

Вопрос вылетает сам собой.

Равиндра склоняет голову к плечу и вздыхает:

– Люди одинаковы везде.

Это ни о чём не говорит Джитендре. И, в тоже время, говорит о многом.

– Ты раньше не бывал на большой земле?

Кажется, или он уже спрашивал об этом?

– Нет, – тем не менее отвечает Равиндра. – Но теперь… даже не знаю… если ты сбежишь туда, я просто буду вынужден взять друзей и отправится следом…

– Но ты не остановишь меня?

– Хотел бы, – лёгкое движение взлетевших бровей, – но боюсь, это уже невозможно…

Улыбка – всё ещё холодная, всё ещё очень подходящая этим раскосым ледяным глазам, наверное более голубым, чем у Джитендры. Но всё же – улыбка. Она снимает напряжение. Позволяет немного расслабиться.

– Ты освободишь пленников?

Равиндра прикрывает глаза и отвечает не сразу. Он будто думает над ответом. И только спустя какое-то время, отняв пальцы от подбородка и снова расправив плечи, произносит, качая головой:

– Нет. Мы никак не успеем наловить замену.

Джитендра вдруг понимает, что уже давно перестал слышать чувства Равиндры. И хоть лицо его кажется живым, но от слов веет лишь логикой без эмоций.

– Подумай ещё раз, – продолжает Равиндра. – Тебе незачем возвращаться. В том мире ещё больше жестокости. Ещё больше крови. И несправедливости. У нас же слабые становятся добычей сильных. Причём не так уж и часто, иначе мы бы все давно уже просто исчезли. И кто ты там? На том континенте? Заложник? Любовник? А здесь тебе подчиняются все. А тот человек не сможет больше брать тебя силой…

Глубоко и шумно Джитендра вдыхает, задерживает воздух в груди, пока Равиндра не умолкает, и только после этого медленно выдыхает.

– Значит, вы поговорили?

И снова голова Равиндры склоняется к плечу, а пальцы тянутся к подбородку, но тот просто сплетает руки на груди.

– Можно сказать и так. Этот парень довольно упрямый. Но при желание прочитать его не труднее, чем открытую книгу. Разве ты сам этого не знаешь?

– Я читаю лишь чувства, – признаётся Джитендра, слишком поздно осознав, что купился на ставший вдруг доброжелательным тон. И быстро добавляет: – Пока что…

Равиндра молча и важно кивает. И оглядывается через плечо в коридор. Мгновением позже до Джитендры тоже долетает звук тяжёлых шагов. Через некоторое время Равиндра отходит от порога и там появляется высокая и широкая фигура Рохана. Его одежда всё ещё состоит из лохмотьев, но в дополнение к ним на шее тускло блестит золотая полоса. Света в гостиной слишком мало, чтобы дать ошейнику засиять. Правый глаз императора совсем заплыл, а левая рука вывернута под неестественным углом, за спиной же его угадываются бугристые силуэты двух шанкха, всё ещё скрытых в тени.

– Поприветствуй хозяина.

Это Равиндра. В его голосе снова откуда-то взялась мягкость. Но в ответ Рохан лишь смачно плюёт на пол. Равиндра вздыхает и оборачивается к Джитендре:

– Я не стал его дрессировать… Просто… Мне кажется, он нравится тебе таким, какой есть. Но немного воспитания ведь никому не помешают, не так ли? – мужчина делает паузу, будто ждёт подтверждение, и добавляют уже другим, менее притворно-учтивым тоном: – Ну разве смог бы ты там добиться чего-то подобного?

Джитендра не знает, плакать ему или смеяться. Каким-то непостижимым образом его радует эта картина. И в тоже время руки и ноги дрожат от желания бросится и обследовать вывихнутую руку, сорвать дурацкий ошейник. И как следует отпинать властителя Зоастрийской империи за то, что позволил такое с собою сотворить. Всё это странно и так незнакомо. Эти мысли и эти эмоции. За две недели на острове Джитендра почти привык обходиться без них, но сейчас сам в себе обнаружил нечто новое, чего не было раньше. Или он просто не замечал?

Но перед глазами вдруг встают жёлтые глаза с крупным чёрным зрачком. И их ожидающий взгляд. Там, в пещере, Рагху ни о чём не просил его. И не спрашивал. Словно признал Джитендру одним из врагов. И его право делать с ним всё, что тот пожелает. Даже выпить душу или съесть заживо. И всё же в глазах ратри была не покорность, но вопрос. Молчаливый и без упрёка. И почему-то сейчас Рохан, глянувший на Джитендру из-под спутанной шали рыжих волос, всем своим видом выразил в точности то же. Ожидание. Только почему-то Джитендре кажется, что у императора, в отличии от Рагху, на это есть свои причины. Сладковатый привкус раскаянья – вот что ощущает Джитендра сейчас от него. И припоминает, что ощущал нечто подобное всё время, после возвращения в замок. Просто Рохан всегда слишком сильно демонстрировал другие чувства – вроде гнева или желания. А когда перестал, более слабые Джитендра почти не улавливал. Или не придавал им значения…

Но сейчас мысли Рохана практически можно прочесть.

Что-то вроде: «Я заслужил наказание».

Джитендра снова шумно вдыхает и выдыхает, сбрасывая наваждение. На самом деле, с тем же успехом это выражение на лица императора можно представить с подписью: «Ну когда уже будут кормить?»

С подобными мыслями Джитендра переводит взгляд с Рохана на Равиндру.

– Дядя, так ты освободишь пленников?

Последняя попытка.

– Нет, – отрицательно качает головой Равиндра.

Со стороны пленённого императора тут же доносится оживление.

Джитендра же кивает сам себе:

– Тогда прошу меня извинить.

Ему не нужно прикасаться к Рохану, как не было нужно касаться баранины, чтобы перенести её к себе на стол. Он не двигает даже пальцем. Но гостиная исчезает. Холод хватает за сердце. И уже в следующий миг в спину ударяет душный дым и голоса, вместе с ярким светом костров.

Подготовление, похоже, в самом разгаре.

Убедившись в появлении Рохана рядом с собой, Джитендра оборачивается и там, за решёткой, видит рогатого статного мужчину, одетого во что-то, вроде длинного узкого платья, сплетённого из тонких лиан. За ним от костра, разведённого в ближайшей яме, поднимается с корточек приземистый дайкини. Кончик его длинного языка высовывается изо рта и достаёт до подбородка.

– Даже не знаю, должен ли я и извиниться перед вами, – бормочет Джитендра, вглядываясь в незнакомые лица и видя на них замешательство и лишь тень узнавания. – Во всяком случае, я забираю ваш обед, так что – простите!

Большая земля далеко. Но у Джитендры есть ориентир – высокая башня, а ещё в наличии целая гора, чтобы выпить её. И превратить в такую же мёртвую, как замок на склонах или корабль у подножия.

Но в последний момент спину опаляет стремительно приближающийся жар. Уже окунаясь в спасительный холод переноса, Джитендра чувствует, как чья-то рука обхватывает его, видит, как огромный сгусток голубого огня разбивается о широкое тело. Оно пахнет потом и кровью. И прижимает его к себе.

«Твои волосы… Твоя коса…» – почему-то ничего другого Джитендре в голову не приходит.

_____________________________

31. Враг на троне

***

Ночь.

И снег…

…пушистый, укрывший под собою кусты и тропинки…

горящий оранжевым вокруг длинных столбов с клетками-светильниками наверху…