Балтийская Регата (СИ), стр. 33
В ходе прогулки я решил купить здесь дом. Где-нибудь не далеко от моря и города. Здесь бы была идеальная моя база для «Звездочки» и семьи. Люди очень хорошие, жить здесь было приятнее, чем в Литве и очень близко к Родине. Я прожил в Польше гораздо дольше, чем в Литве или континентальной России. Задумано - почти сделано. Осталось найти маклера по недвижимости и озадачить его, что я оставил на завтра.
Уже по темному времени мы вернулись на борт. Удивительно, но вахтенного не оказалось на месте. Видимо тот тоже гулял, но как он опять выбрался из надстройки я не представлял. Задал корма скотам, поел сам, повозился и повычёсывал чёрный комок флегматичной шерсти и завалился спать. Ночью кто-то опять завалился, довольно урча, на мои ноги. Утром была мышка в абсолютно инфарктном состоянии на палубе, опять помывка палубы, плескание в ванне и душе. Даже пробежка по почти пустому пирсу. Затем я заглянул в здание Аквариума, там уже не было офиса Мариуша и куда он делся мне вахтер сказать не мог. Затем я один пошёл в банк. Оказалось, что мой счёт ещё сохранился и даже порядка двадцати долларов на нём. Я перевел пару миллионов на свой счет из Канады. Они должны были прийти в течении недели. Затем нашёл контору по продаже недвижимости и озадачил их работой, договорившись, что приду к ним через неделю.
Делать тут больше было нечего, а пресная вода уходила, так как опреснитель на борту давал пресную воду только когда работал главный двигатель. Договорившись о причале через неделю, я отшвартовался и вышел снова в Балтику.
Направлялся я к банке Лавица-Слупска, что лежит примерно в двадцати милях к северу от Польского порта Устка. На этой банке хорошо клевала треска на любой блестящий предмет. Я ловил её на кусок от дверной ручки с крючком тройником. Наименьшая глубина там порядка семи с половиной метров, мне не опасна.
Подошёл уже в глубоких сумерках. Здесь проходит множество путей в Балтийском море. Поэтому я зажег все огни освещения, отдал якорь и в дополнении к якорным огням зажёг ещё красно-бело-красную гирлянду, чтоб на меня никто на наехал. Видимость была отличная и можно было спокойно отдыхать до утра. Я ещё немного помедитировал на металл от скелета и завалился спать в рубке.
Мои ноги никто не терроризировал и лысину не причесывал. Разбудили меня птицы. Нет, все-же я ненавижу утром живую природу. Толи дело в зоологических музеях, стоят себе чучела и не орут. По темечку я сегодня от книгохранилища не получил, и то хлеб. Утро было раннее, светлое и тихое. Поел и дал поесть ближним, все вместе искупались под шлангом.
Затем я попробовал ловить треску. Она шла феноменально. За часок-другой я наловил килограмм двадцать отборной трески. Я тут же её пошкерил, отделив головы. Последние и требуху отдал команде, а себе собрал большую сковороду печени. Пока команда лопала улов, я помыл пресной водой тушки рыбы и, завернув их в пакеты полиэтилена, закинул в морозильник. Прибрал за зверьем, отдав остатки птицам, а затем пожарил печёнку, свалил её в банку и поставил в холодильник. Затем я слил весь рыбий жир в другую банку и тоже поставил в холодильник. Тресковый рыбий жир приятнейшая вещь на свете. Можно с ним кушать картошку, можно потреблять с хлебом. Даже пить можно и гораздо полезнее, чем водку. Из чего делают ту отраву, что продают в аптеках, я не знаю, от неё меня всегда рвало.
Делать было нечего день клонился к вечеру. Я вынес на палубу кресло и столик, разложил металл скелета на столике и стал экспериментировать. Взял в руки два отрезка металла. В левую руку серебряный, а в правую золотой и попробовал сделать пару упражнений как гантелями. Неудобно, и вес разный и в руке плохо сидят. Положил их по бокам на кресло. Взял загогулину золотую в правую руку, а хрустальный шар в левую и представил себя фараоном Египта. Вытянул правую руку вперед и мысленно представил, как посылаю тумены, тьмы или, что там у них было, на бой с гиксосами. Резко взмахнул рукой...
Взрыва я не слышал, но ощущение было именно такое. Знаю его, бывал в переделке, обгорел тогда здорово, но взрыва точно не слышал, только хлопок по ушам. Так и тут. Очнулся я в странном совершенно прозрачном шаре, полулежа на приятном светло жёлтом кресле, обтянутом замшей. Оба цилиндра лежали в специальных углублениях по бокам кресла, жезл стоял торчком загогулиной вверх перед правой рукой, а шар покоился в специальном углублении перед левой рукой. Слева от меня стояло пустое такое-же кресло, но там ни жезлов, ни шаров не было, но углубления для них были. Было уже почти темно на палубе, значит я тут находился не менее трех часов. По середине палубы стоял Джасик, выгнув дугой спинку и яростно шипел. С его, вставшего торчком хвоста, летели по ветру яркие искры. Вокруг носился обычно флегматичный пёс и непрерывно лаял, я, кстати, вообще впервые слышал, что он лаять умеет. С его шерсти потоком срывались яркие чуть голубоватые искры, отчего казалось, что это не просто собака Баскервилей, а молниеносная собака из преисподней. На переборке рубки переливался мягкий, похожий на лунный, свет, видимо от сферы, в которой я оказался. Сфера же была приятной на ощупь, но совершенно твёрдой, как хрусталь. Я испытывал дикую головную боль. Казалось, что моя голова стала до метра в диаметре, а знаний в ней прибавилось на много тысяч порядков почти моментально. Казалось, что я знал совершенно всё. Сколько любовников было у царицы Савской, каким был облик царя Соломона. Кто такой был Моисей, Сусанин и Калиостро. Зачем и как Христос превратил воду в вино. Кто изобрел колесо и тринитротолуол. Где кончается видимая часть мира, сколько весит камушек,