Балтийская Регата (СИ), стр. 118
Так и мы пошли по долине Кочамо в сторону границы с Аргентиной. Дорога была, но как в России, «типа направление» вдоль порожистой речки. Потом и она скончалась. Осталась горная пешеходная тропа. Вокруг высился лес, а над ним белые от снега вершины гор. Не люблю горы, но тут они просто завораживали. Какой там Кавказ, он и близко к таким горам не приближался! Казалось, что ещё выше гор летал громадный кондор. Он действительно был громадным. Размах крыльев не меньше трёх метров. Величавая птица. Портило всё только одно – холод. Нет, я не против холода, но только чтоб он был подальше от меня. Но его как притягивает ко мне.
Оба скота шли с нами. Первый раз я видел, что Джасик жмётся к моим ногам, что ему страшно. Пришлось взять парня на руки. Цыган, тот флегма, его ничем не прошибёшь, но и на руках много не протащишь. Когда наши ребята стали разбивать лагерь мы с ними попрощались и улетели на борт «Звезды». Отныне мы сами по себе и нам надо торопиться. Осенние шторма у берегов Чили в апреле-мае совсем не шутка. Тут и так, как только пересекаешь 40 градусов широты на юг, так постоянный шторм, периодически переходящий в ураган, а осенью это ураган, иногда переходящий в сильный шторм, а у нас не лайнер, а небольшая яхта. Нам необходимо пройти на север как минимум 150 миль, чтоб седой океан утих.
Отвязались да пошли себе на выход в океан. Глубокий и длинный фиорд шириной в две мили вывел нас в окруженную горами широкую лагуну, из которой по узкому проходу мы прошли в большой залив. Волна была не более, чем штормовая в Балтике. Затем по проливу между островом и материком мы наконец вышли в океан. Вдоль берега тут не пойдёшь, волна идёт большая, бьёт в берег и возвращается обратно. Бросать будут такие волны нас как щепку в проруби. Один выход – уходить подальше в океан. Там хоть качка регулярная будет. Так и сделал. Отошёл от берега на 50 миль и тогда повернул на север. Нас спасало, что волна была почти попутная, ещё можно жить. Питались, конечно, в сухомятку, но на траверзе Сааведры, там, где уже и места, более обжитые идут на берегу, шторм постепенно прекратился, и я прижался к берегу и пошёл в 20 милях от него. Здесь не Балтика. Только ширина прибойной зоны, где волны барашками закручиваются, порядка мили. Но постепенно шторм оставался позади и изредка можно было полежать в дрейфе, половить на свет рыбу зюзьгой-сачком на длинной ручке. Другого и не надо. Черпай себе по потребности.
Стало постепенно теплеть. На траверзе Вальпараисо уже стало совсем тепло. Конечно мы не сидели сиднем на борту «Звезды», за продуктами летали, за водой, да за топливом. Но это всё были отговорки самим себе, на самом деле мы втроем просто гуляли по берегу, обнюхивали столбы и гонялись за кошками. Слетали на острова Хуан Фернандес. Наиболее известные из них остров Робинзона Крузо и остров Александра Селькирка (прототипа этого самого Робинзона).
Александр Селькирк был старпомом пиратского корабля «Сэнк пор». Вспыльчивый и своенравный старпом постоянно ругался с капитаном Страдлингом разными непотребными словами. После очередной ссоры возле острова Мас-а-Тьерра (остров Робинзона Крузо сегодня), Селькирк, сказал, что лучше останется на острове, чем пойдёт в море на требующем ремонта корабле. Капитан немедленно высадил его на остров. Старший помощник умолял капитана отменить приказ, но тот не захотел. Ну а «Сэнк пор» благополучно затонул у берегов Колумбии. Капитан и выжившие моряки попали в испанский плен как каперы («легальные» пираты, имеющие лицензию Английской короны), скорее всего их повесили. Но высадили они Саню ласково по меркам пиратов, старпом вам не боцман или матрос.
Так что на острове у него оказались вещи, необходимые для выживания: топор, ружьё, запас пороха и другие. Поначалу его рацион был скудным - он питался моллюсками, но со временем обнаружил на острове одичавших домашних коз. Охота на них разнообразила его стол. Вскоре Селькирк приручил некоторых из них и получал молоко. Он также выращивал дикие репу, капусту, чёрный перец и некоторые ягоды. Вот вы отличите репу от чёрного перца? Я точно не отличу. Парень он был головастый.
Опасность представляли крысы, но на острове жили и дикие кошки. В их компании он мог спать спокойно, не боясь грызунов. Селькирк построил себе две хижины. В одной спал, а в другой обычно… мечтал, так обтекаемо скажем и не соврём. Покажите мне пальцем на того, кто при этом не задумывался о смысле жизни. Когда его порох подошёл к концу он был вынужден охотиться без ружья. Однажды увлёкшись погоней, он не заметил обрыв, и свалился со скалы, только чудом и выжил.
Когда его одежда износилась, он сшил новую из шкур коз. Селькирк был сыном кожевника. Ботинки ему были не нужны, потому что его ноги, загрубевшие от мозолей, позволяли ходить без обуви. Про педикюр я просто промолчу.
Однажды прибыли два испанских судна, Селькирка могли не просто убить по тем временам, да и по нашим, так как он был капером, и он спрятался от испанцев.
Спасли его 1 февраля 1709 года. Моряки корабля «Герцог» под командой капитана Вудса Роджерса, который назвал Селькирка губернатором острова. Он писал, что лодка, привезла «человека, одетого в одежду из козьих шкур, который выглядел более диким, чем прежние их обладатели».
Сашок прожил на острове четыре года и четыре месяца. Вернувшись в родной городок Ларго он поначалу жил спокойно, отсыпался. Но потом это ему наскучило. Современники говорят, что он был дебоширом, завсегдатаем трактиров и пивных, драчуном и любителем гулящих женщин. Не было у него язвы и не был он трезвенником. После его смерти наследство оспаривали две жены и обе законные. Всё-же устав от береговой канители, он, сбрендив, сам поступил в королевский флот в чине лейтенанта на корабль «Веймут», который отцы-командиры направили на борьбу с пиратами в западную Африку. Пираты, капитана Бартоломью Робертса, были разбиты, а сам Робертс погиб в кровопролитном сражении, но Селькирк уже этого не