Балтийская Регата (СИ), стр. 115
Мы не планировали воспользоваться этими лодками. Мы рассчитывали перейти границу Испании или даже Португалии и уже оттуда на рыболовной шхуне или на яхте спокойно дойти до Патагонии. Ни мы, ни Пьер не были похожи на немецких моряков ни возрастом, ни обликом. Золото партии Гитлера у нас было в послевоенном Кёнигсберге, поэтому наш план был более жизненным и реальным для исполнения, чем план Кригсмарине.
Европейский вояж.
В Испанию мы пробирались через Швейцарию с испанскими дипломатическими паспортами. Выехали из Киля на Гамбург рано утром. Всю северную часть Германии по ночам сильно бомбили союзники, да и днём бывали налёты. Старались побыстрее проскакивать любые города, а если могли, то объезжали их. Карт не было. Я притащил лэптоп, и Андрей осваивал его с интересом неандертальца к мотоциклу. Пробовал несколько раз его ронять, но тот упорно не разбивался. Тукал в него своими сосисками по недоразумению названными пальцами и что-то бормотал недовольно себе под нос. Но, как ни странно выводил нас пока на правильную дорогу, несмотря на то, что у него дорог было намного больше. Разбирался парень в географии. Мне оставалось только крутить баранку.
Купили мы для поездки один из немногих «жуков», собранных до начала войны, когда автомобиль еще назывался KDF-Wagen по имени нацистской общественной организации Kraft durch Freude («Сила через радость»), вложившей в строительство завода в Вольфсбурге порядка 50 млн рейхсмарок. С началом Второй мировой войны проект KDF-Wagen свернули в пользу военных заказов. Наш чёрный автомобильчик не привлекал внимания, был по виду маленьким, но на деле довольно вместительным. Да и видом вполне современный. Таких «жуков» на дорогах даже сейчас пруд пруди. Когда-то его рекламировал фюрер, но те времена давно в прошлом и марка его теперь не KDF-Wagen, а Volkswagen («Фольксваген»). Даже Андрей туда помещался вполне комфортно на переднее сидение справа. Правда Пьеру было не очень комфортно за ним сидеть, зато не в багажнике. Но он не обижался, наш бельгийский француз. Николай сидел за мной и угрюмо молчал. Переживал он, что не убил ни одного немца, не отомстил за родителей.
День стал клониться к вечеру, когда мы проехали Гамбург и повернули на Франкфурт. Заночевали в каком-то перелеске в палатке и в машине. Поели из хорошего немецкого ресторана девяностых. Жалко не много в сорок пятом было гостиниц по дорогам. Помню в девяностых я гнал по дорогам Германии не опасаясь, что ночевать буду в поле. Везде был и кров, и дом с едой. Правда мне тогда больше нравились Французские дороги. Но каждому – своё. Самые плохие дороги в знакомой мне Европе девяностых были в Португалии. Асфальт у них вечно раскисший от солнца и, зачастую, остаются колеи от фур, поэтому гнать надо было с опаской, ведь кругом горы. Тогда я вез всю семью и угробить нас желания не было совершенно. Ехал я тогда практически той-же дорогой, но как же всё изменится к началу будущего века по сравнению с тем, что было сейчас!
Тут вам не там и машинка пожиже и компания другая, а вокруг война. Проснулись от недалекого грохота. Бомбили Франкфурт. Мы правильно сделали, что не доезжали до города. Но нас два раза за ночь проверяли патрули, сказывалась близость Второго фронта. Утро выдалось студёным. Не август, а конец марта на дворе. Ещё и снег кое-где лежит, хотя это и не Россия, но в Германии иногда тоже довольно прохладно.
Побыстрее собрали манатки и ходу в город. Ну не весь же его разбили. Уже подъезжая к городу увидели, что, пожалуй, всё разбито. Оказалось. Что налёт прошлой ночью это и не налёт вовсе, а так, недоразумение. В сорок четвертом в марте был налёт. Тогда весь центр города, вся его историческая часть были стёрты с лица Земли. Это нам рассказала в придорожном ресторанчике фрау приятной наружности и приятных взглядов. Мы поели и поехали поскорее на Штутгарт. От него на Базель и вот там уже спокойно, на земле не воюющей Швейцарии мы остановились на двое суток для отдыха.
Мудрые страны и тогда были. Не воевали и жили как в раю, по сравнению с соседями. Всего-то и надо стране банки, горы, всем мужчинам оружие и президент на один год. Правда первое знакомство со страной мне не удалось. Ещё в той, прежней жизни, летел я через Цюрих с контракта году в девяностом и любопытство завело меня в отделение банка. Решил себе счёт открыть там. Отфутболили, увидев паспорт моряка СССР. Молодой был и дурак. Уже в этой ветке времён в конце этого года мы будем заходить в эти банки спокойно и вывозить отсюда тонны наличных денег.
Отдыхали, отъедались, дышали воздухом. Но тут проснулся тот, кто во мне сидит.
- За вами следят. – Проговорил обеспокоенно мой Гошка.
- Кто?
- Пока не знаю. Не наш. Скорее из Москвы.
- Ладно, смотри за ним.
Хорошая страна, но и тут дыхание войны достаёт. Меня беспокоило то, что моя фотография из будущего была у кого-то в Москве. Совсем это не хорошо. Объяснил своим, чтобы плазменное оружие держали под рукой. У них в головах не было Гоши, и они о нём даже не знали. Вся надежда и вся ответственность ложились на моего шалопая. А тут ещё и дороги горные. Не люблю горы, видимо я потомок равнинных жителей. Неуютно себя чувствую в горах. Совсем мне не нужен Штирлиц на хвосте. Знаю я их. Превентивный укол зонтиком и здравствуй перерождение для Пьера. Нам-то оно не страшно.
Выехали в Женеву утром. Прямо Ленин какой-то, а не младенец Хранителя. Не хватает только мавзолея. Это он тут разъезжал, борясь с царизмом и русскими. Дорога горная и узкая. Ещё и снег кое-где лежит. А за нами машинка пристроилась. На вид неказистая, но здесь и сейчас машин очень мало, поэтому их здорово видно. Попробовал ехать побыстрее, но «жук» он и в Африке просто «жук». На обгон они пошли перед очередным подъёмом.
- Скоро на спуске будут стрелять. – Это мой Гошка.
- Ребята, закутывайте Пьера в противопульные жилеты, да побыстрее. –