Тайны жизни Ники Турбиной («Я не хочу расти…), стр. 31

Выход в свет «Черновика» был еще большей сенсацией, чем первая публикация Ники. Одно дело подборка стихов в газете, даже центральной, иное – книга, вышедшая в Москве фантастическим по нынешним меркам тиражом. Опять в Ялту полетели стаями восторженные письма, три из которых приведу, не меняя их редакции.

Первое письмо датировано сентябрем 1985 года, его написали супруги-учителя, судя по всему пожилые люди:

Ника, милая девочка-поэт, спасибо тебе за радость, которую мы получили от прочтения твоих стихов. Мы мечтаем когда-либо приобрести твой сборник стихов “Черновик”, у нас его достать невозможно. Мы с мужем работаем в школе, наши ученики – не дети, а преступники, взрослые люди. Твои стихи, Никуша, делают их чище, добрее, заставляют серьезнее думать о мире. Александр Довженко сказал как-то, что “один человек смотрит в лужу и видит там грязь, а другой – отраженные в ней звезды”. Так вот ты, Ника, видишь звезды, в этом мы уверены.

Второе письмо, похоже, написано молодым человеком:

Ника, добрый день! Мне тут посчастливилось подержать в руках Твою книгу “Черновик”, и такая радость в душе разыгралась, что просто не знаю! Я очень рад, что Ты есть, что Ты живешь в это время, что и мне когда-либо, возможно, повезет – и я увижу Тебя. Как хочется мне пройтись по Твоей Садовой улице, взглянуть на дом № 28. Передай мой поклон маме, бабушке и дедушке. Еще раз желаю Тебе только одного: здоровья, здоровья, здоровья и еще много-много раз – здоровья!!!

С. Паша. 13/XII – 85 г.

Третье, трогательное, письмо журналиста-инвалида:

Дорогая Ника Турбина! Уважаемые ее мама Майя Анатольевна и бабушка Людмила Владимировна! Пишет вам журналист Виктор Беленький. К великому сожалению, после тяжелой болезни уже не один год, как я выбит из седла, вышел из строя. Очень рад, когда читал стихи Ники. Сколько в них жизни, ярких наблюдений, которые подмечает ребенок! Как умело, интересно выражает свои наблюдения, свои мысли. Если не затруднит, пришлите, пожалуйста, какую-нибудь книжечку Н. Турбиной. Буду вам чрезвычайно благодарен. И еще, так как я в последнее время почти не двигаюсь, моими близкими стали газеты областей, городов, республик, районов. Пришлите, если возможно, несколько номеров крымских газет. Заранее вам признателен. Не откажите в моей просьбе.

XII-85. В. Беленький

И, наконец, письмо с интересным предложением актрисы Киевской филармонии Эмилии Ленивцевой:

Милая Ника! Обращаюсь к Вам в связи с тем, что в настоящее время в свою новую концертную программу я хочу включить большой цикл стихов из Вашей первой книги (практически, уже приступила к работе), – думаю, что мне было бы очень желательно выяснить ряд вопросов, касающихся написанного Вами после выхода сборника “Черновик”. Если Вы сможете что-либо предложить, буду очень рада. Прилагаемая к письму афиша [93]. Вам немного расскажет о моей работе. Если у Вас возникнут вопросы, – я не замедлю с ответом. Мой адрес:… Вашего адреса, к сожалению, не знаю. Поэтому пишу на школу. Надеюсь на Ваш ответ, по возможности, в ближайшее время.

С уважением Эмилия Ленивцева. 2.IV.1987

Не знаю, последовала ли реакция на это письмо семьи Ники или нет. Это письмо я прочитал за месяц до смерти Карповой и забыл о нем у нее спросить. По идее, должна была быть, ибо предложение актрисы сулило Нике наряду с известностью материальное вознаграждение, которое ее близкие всегда приветствовали.

Впоследствии «Черновик» был переведен на 12 языков. С выходом книги ажиотаж вокруг имени девятилетней девочки достиг апогея: появились десятки статей в газетах и журналах, интервью, публикации больших циклов стихов в отечественных – «Юность», «Огонек» и других – и западных журналах и альманахах, выступления на поэтических вечерах, по радио и Центральному телевидению. О ней сняты фильмы – при жизни Ники о ней сняли восемь документальных фильмов Она участвует в XII Всемирном фестивале молодежи и студентов [94]. Она выходила на сцену перед огромными залами, по сути, крошка, и читала стихи так, что переворачивала души. Стихи Ники звучат и в художественном фильме Евтушенко «Детский сад». Она становится знаменитостью. В одной из телепрограмм с ней на равных беседуют Майя Плисецкая и Юлиан Семенов. Певица Елена Камбурова и композитор Владимир Дашкевич работают над записью альбома на Никины стихи. Ряд стихотворений маленькой Ники переложил на музыку композитор Петр Старчик. Так не носились ни с одним ребенком в Советском Союзе.

Из рассказа Карповой: «Евтушенко не мог Нику не поразить. Но не стихами, потому что стихи его как таковые ее не интересовали. Вот как она читала стихи поэтов: берет книгу, другой рукой ее перелистывает, остановится, буквально три минуты смотрит в книгу и кладет ее. Причем, посмотрев мгновенно книгу, давала четкую характеристику поэту, не унижая его ни в коем случае. Когда она это скажет, ты удивляешься: “Как я мог раньше об этом не подумать?” То есть она ставила на место своим пониманием видение для меня – я о себе говорю. А что касается Евгения Александровича, там были другие отношения. Это какая-то тайна космоса, как сейчас модно говорить».

В подавляющем большинстве статей о Нике утверждается, что она называла Евтушенко «дядей Женей». Карпова, когда я спросил ее об этом, возмутилась и сказала, что только Евгением Александровичем, – так же, как в ее пьесе «Ника». Вместе с тем, по словам Константина Постникова и Сергея Мирова, с которыми ближе читатели познакомятся в части II книги, Ника при них говорила соответственно «дядя Женя Евтушенко» и «дядя Женя». В частности, Миров свидетельствует, что «Евгений Александрович» он не слышал от нее ни разу. Правда, это было в 1998 году. Евгения Филатова, знавшая близко Нику в 1989–1991 годы, утверждает что «дядей Женей» она могла назвать Евтушенко за глаза, а так только Евгением Александровичем. В свою очередь Анна Годик утверждает, что в семье Ники слова «дядя» и «тетя» вообще не употребляли.

С Евгением Евтушенко читатели встретятся на многих страницах книги, поэтому на время прервем рассуждения о нем и его роли в жизни Никуши, и предоставим слово ей. В интервью на радио в конце 1986 года Ника сказала: «…каждый человек, независимо от возраста, должен иметь друга. Когда я стала на свой творческий путь, только-только стала, на моем пути встретились два удивительных, прекраснейших человека. Это Евгений Александрович Евтушенко и Юлиан Семенович Семенов. Самое главное, что они поверили в меня, поверили, что я могу стать человеком, могу подарить людям правду… Я очень благодарна этим людям. Если бы не было их, я сейчас не разговаривала с вами. Не смогла бы им подарить, то что смогла хоть немножко, но подарила».

Так же, как Юлиану Семенову, Ника в 1983 году посвятила стихотворение и Евгению Евтушенко, которое приведено в последней главе этой части книги.

Глава 10

«Колдуй, колдунья-бабушка…»

Со своей родословной начала рассказ Карпова, когда я приехал к ней весной 2013 года: «Моя бабушка, Александра Николаевна Журавская, жила на Кавказе, под Баку, место называлось Кусары. У нее было пять детей – два сына и три дочери, одна из них, Александра Дмитриевна, – моя мама. Дед мой был урядником, но в революцию помогал большевикам.

У бабушки был двухэтажный дом, большой двор и свое хозяйство. Я ее часто спрашивала: “А ты мне оставишь швейную машинку?” Хотела умереть раньше бабушки – так ее любила. В большом бабушкином саду играл оркестр и были танцы. К ней на посиделки приходили молодые соседки и били одна у другой вшей. Бабушка никогда не носила трусов, в туалет брала кувшин с водой и подмывалась. Говорила мне: “У женщины всегда чистыми должны быть задница и рот”.