Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 111

она прислонила ладонь к груди, - и дышать трудно.- Но если тебе настолько плохо, зачем же было рвать отношения? - осторожно поинтересовалась подруга. - В каждой паре бывают кризисы. Может, не стоило до такой степени резко менять свою жизнь? Если болит, значит - любишь?- Я тоже так считала и долго тянула с решением. Все очень сложно... в двух словах не расскажешь.- А ты не торопись.Дуня увидела на песке маленький камешек, подняла его и кинула по направлению к реке. Не долетел - упал у самой кромки, на мокрый песок.- Помнишь, я тебе рассказывала про автостопщика?- У которого тату?- Да. Он оказался не автостопщиком. Хотя... автостопщиком, конечно, если таким образом проделал путь от Дальнего Востока до Москвы, но не настоящим. Это был фото-проект, свои работы сей любитель путешествий на перекладных продал потом в одно издательство. На самом деле, он фотограф. Очень талантливый фотограф и очень хороший человек. И я изменила с ним Илье. Вот так. Думала, случайность, думала, не может одна ночь перечеркнуть два года серьезных отношений. Оказалось, может. Ни с Ильей не смогла после этого жить, ни ту ночь забыть.- А... Илья знает об измене? Ты ему сказала? - Катя медленно отворачивала крышку термоса. - Где-то у нас тут были конфеты и яблоки. Держи свою кружку. Осторожно! Чай горячий.Дуня смотрела, как пар от чая тонкой белой струйкой поднимается немного в сторону под действием легкого ветерка.- Я не говорила Илье. Но думаю, он догадывается. Если не о том, что изменила, то о том, что, возможно, кого-то встретила... А не сказала не потому, что не смогла найти в себе сил выговорить это, вовсе нет. В то утро, когда уходила - была готова признаться во многом, просто... он сам не хотел знать. Мне кажется, он боялся услышать правду. Понимаешь, Илья тот человек, который, если ему надо - идет во всем до конца: и в работе, и в жизни. И если за те два месяца, что мы провели вместе после... после моего поступка он не задал ни одного вопроса и не докопался до истины - значит, не хотел этого знать... закрыл глаза, - Дуня сделала глоток. - Своим уходом я нанесла ему большую рану. Это и крах отношений, и удар по мужской гордости, потому что не он, а его оставили. Сказать в глаза о своей измене - это добить лежачего.- Ты переживаешь... - Катя обняла подругу, и Дуня положила голову ей на плечо.- Да, очень. Но знаешь, я не жалею о своем решении. Я старалась склеить разбившееся - ничего не получилось. Дальше было бы только хуже. Почему все так сложно? Вот, кажется, хороший надежный человек, умный, щедрый, но не получается.Чай совсем остыл, и Дуня допила его жадно, словно пересохло горло.- А другой, который фотограф?- Ваня, его зовут Ваня. До нашей встречи я думала, то, что у нас с Ильей - и есть любовь. Настоящая зрелая любовь двух современных людей. А потом возник Ваня - и все перевернулось с ног на голову. И я поняла, что, наверное, не любила Илью по-настоящему. Нет, конечно, он мне дорог, и сейчас дорог, только... только, как выяснилось, без Ильи я могу жить, а без Вани - нет. За Илью я могу переживать, чувствовать свою вину, а без Вани... без Вани все не имеет смысла. Ни работа, ни куча дел, ни посиделки в кафе. Какое-то абсолютное одиночество. Без него словно только половина меня. А вторую он унес с собой. И такая тоска, Катя, такая тоска, ты бы знала...*Перед выходом из дома по привычке проверил и перетряхнул рюкзак. И во внешнем кармане обнаружил что-то плоское и тонкое. Вытащил. Уже изрядно помятое, погнуты уголки. Как и положено влюбленному придурку, таскал последние месяцы с собой. То самое фото, которое он сделал во время остановки в день знакомства. Заброшенное поле, бледное майское небо, только набирающее лазурь и тонкий силуэт в сером платье. Неужели прошло всего четыре месяца? Словно привет из другой жизни. В которой сам он был вольным рыцарем автостопа. А теперь... Что теперь? Собственная студия, куча обязательств, впереди - новый опыт наставника. А, еще разбитое сердце. Так, кажется, говорят в мелодрамах? Ни-фи-га. Сердце - мышечный орган, разбиться не может. Болеть может, да. Но это пройдет.Он медленно смял в руке снимок. Сминал долго, запоминая это ощущение. Прощаясь - теперь уж просто со снимком девушки в сером платье.- Ваня? - донеслось из прихожей. Это из школы вернулась мать. - Ты уже собрался? Чаю на дорогу попьешь? Я коврижку купила.- Обязательно попью, - он встал, чтобы ответить на материнский поцелуй.- А что это у тебя, Ваня? - Ида Ивановна смотрела на скомканный лист в его ладони.- Да так. Ничего. Неудачное фото.*В машине пахло яблоками, Катя дала с собой большой пакет, и аромат спелых плодов наполнил салон. Кроме этого, в багажнике стояли баночки обещанной перетертой с сахаром земляники, кабачок и связка сушеных грибов. Дуня возвращалась в Москву. Остановившись на заправке, чтобы долить в бак бензина, она уже привычно набрала номер телефона. Знала, что абонент будет недоступен, но вдруг произойдет чудо? Не произошло.Потом так же привычно заглянула в чат. Тоже без результата. Потом инстаграм. А там - железнодорожные пути и мост над ними. Кажется, ничего особенного, но ракурс, но яркое вечернее небо. Дуня могла не читать подпись, она и так знала, что это Ваня. Но все же поймала взглядом: «Привет от Ивана Иваныча».И больше уже ничего не видела. Всю неделю держалась, у Кати глаза были сухими, хотя, кажется, не найти лучше места для слез, чем плечо подруги - понимающей тебя женщины, а не смогла.И лишь когда Дуня увидела это фото - накатило. И полилось. Сил хватило только, чтобы отъехать чуть в сторону - не мешать другим машинам. А потом закрыла лицо руками и разрыдалась. Поняла, что он на связи. Со всеми на связи, с кем хочет, кто нужен. Что зря она его ждет. Не нужна ему Дульсинея.*Он вышел из подъезда и от неожиданности поморщился. На нос упала прохладная капля. А ведь дома в окна светило солнце. Иван задрал голову вверх. Солнце и сейчас светило. И в то же время с неба падали редкие капли - невидимые, но вполне ощутимые.«Слезы царицы» - так, кажется, называется дождь при солнце. Бабуля, по крайней мере,