Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 110

учительским жестом сдвинула очки на кончик носа. - Петра Ильича, что ли?- А есть другой?- Насколько я знаю, нет, - усмехнулась мать. - Тебя потянуло за фортепиано, Ваня? Спустя столько лет? Ушам своим не верю.- Да так... - повел плечами неопределенно. - Может быть. Не знаю. Он сложный сильно? Я не могу сообразить.- Да уж не собачий вальс, - Ида Ивановна встала со стула и подошла к сыну, легко взъерошила волосы. - Ты мою подругу, тетю Лару Демину помнишь?- Помню отлично. А что?- А у нее жизненная парадигма такая. Что когда очень плохо, так, что хоть волком вой, то плакать - не надо. Бессмысленно. Надо учить стихи. Хорошие стихи.- Слушай... Я же помню... Она же стихов знает - пропасть.- Вот именно. Кто-то стихи зазубривает, а кто-то - Чайковского разучивает. - Ида Ивановна положила ладони на плечи сыну. - Неужели очередная твоя кукла оценит музыку Петра Ильича, Ваня? Неужели она этого стоит?- Да я просто так спросил, - поморщился Иван.- Отставить ныть! - мать легко хлопнула его по руке. - Сейчас ноты принесу. А ты рукава подверни и марш за инструмент.- Началооось...Весь «Октябрь» не выучил, конечно, но две страницы вполне по силам оказались. Оказывается, мама у него - прекрасный педагог. Чтобы понять это, надо было просто повзрослеть.*Катя: Привет. У тебя все в порядке?Дуня: Работаю. Почему спрашиваешь?Катя: Ты несколько дней молчишь. Я забеспокоилась. Как работа?Дуня: Клиент никак не может определиться насчет цвета отделки комнаты: голубой или бежевый.Катя: А скомбинировать?Дуня: Я предложила то же самое)))) он загрузился еще больше))) Как дети?Катя: Младший разрисовал фломастерами коридор, так что я тоже скоро буду думать, в каких тонах отделать стены))))Дуня: ))))))))))))))))))))))))Катя: Как Илюша?Через 20 минутКатя: Дуня? Ты тут?Дуня: Тут. Мы расстались.*- Вот чего тебе на месте не сидится, а, Ванятка? - Антонина Марковна накладывала внуку полную тарелку. - Три дня дома побыл и все - уже снова куда-то надо. Чего ты в том Владимире забыл?- Юрий Валентинович просил.- А, ну это дело, конечно, нужное, - бабуля прищурилась, прикидывая, что бы еще положить к паре фаршированных перцев и горе картофельного пюре. - Да только все равно, Ванька, не сбежишь ты так.- От чего не сбегу?- А вот от чего ты там сбегаешь? - Антонина Марковна обернулась от плиты с полной тарелкой наперевес. - Или от кого?- И с чего это ты взяла, что я сбегаю?- Да уж глаза пока видят! - подбоченилась бабушка. - Вот что за парни пошли? Нет, чтоб за девку сражаться, они - во Владимир.- Мама! - теперь помощь Ване пришла с другой стороны.- Не удирать надо, а за женщину свою биться! - не уступала Антонина Марковна. - Любовь, Ванька, никто на тарелочке с голубой каемочкой тебе не принесет.- Я на любовь на тарелке не претендую, - такой разговор с матерью и бабушкой представлялся верхом абсурда. - Мне вот перчиков на тарелке можно?Бабуля поставила перед ним еду с демонстративным стуком, а потом села напротив и своим фирменным жестом подняла указательный палец.- А все одно, Ваня, от любви не удерешь. Даже хоть и во Владимир. Любовь ничем не перешибешь.- Хлеба можно? - нарочито спокойно.- Ты ешь, да слушай старших!- Мама, ну оставь его в покое. Взрослый. Сам разберется.На кухне стало тихо. А потом Иван с удивлением услышал собственный голос:- Не с чем там разбираться. И сражаться не с кем. И не за кого. Другого она любит. А любовь ничем не перешибешь, ты сама сказала, ба.И снова тишина. А потом деловитый голос Антонины Марковны:- А давай-ка я тебе, Ваня, еще лечо положу.*В пятницу Дуня уехала к Кате. Накупила кучу подарков детям, выбрала в магазине аксессуаров красивый палантин для подруги, а ее мужу приобрела бутылку виски.Катя ждала. С того самого момента, как она узнала о разрыве с Ильей, вопрос был поставлен ребром: «Ты едешь, и я тебя жду».Дороги из центра столицы переполнились спешащими за город машинами. Еще стояли теплые дни, дачи ждали своих владельцев. Дуня пристроилась в нужный ей ряд и стала частью общей длинной вереницы. Впереди ждали два дня счастья.И они были. Эти дни. Именно счастья. По-другому не назовешь. Потому что иметь настоящего друга - это уже везение, а общаться с ним: вести понятные обоим разговоры, шутить, обмениваться новостями, да просто неторопливо чаевничать - настоящее счастье.Ее встретили радушно и шумно, едва не задавив в объятьях, обсмотрели внимательно со всех сторон, поинтересовались, что за духи, накормили так, что появилась угроза лопнуть, и отправили спать далеко за полночь.А на другой день были шашлыки в саду под яблонями, и сладкие, но не очень сочные поздние ягоды малины прямо с куста, и игра в прятки с детьми, и просмотр мультиков прямо на покрытом ковром полу, и поход к реке с термосом. Дети остались дома под присмотром мужа Кати. Он был очень понимающим - дал возможность подругам уединиться.Дуня с Катей спустились к песчаному берегу, расстелили маленькое теплое стеганое одеяло и сели. Дуняша смотрела на большую баржу, которая неспешно шла по реке, как посланница из другого измерения, где никто никуда не спешит, не боится опоздать и не зависит от бешеного ритма больших городов. Баржа просто степенно плыла. Дуня видела мужчину в кабине за штурвалом, второй сидел на открытой платформе и курил, глядя на берег.- Бежит река, в тумане тает,Бежит она, меня дразня, - вдруг тихо запела Катя.И Дуняша подхватила:- Ах, кавалеров мне вполне хватает,Но нет любви хорошей у меня.Они так и сидели, обнявшись, и пели, пока слова не подошла к концу.Танцую я фокстрот и вальсы,Пою в кругу я у плетня.Я не хочу, чтоб кто-то догадался,Что нет любви хорошей у меня.Стоит береза у опушки,Грустит одна на склоне дня.Я расскажу березе, как подружке,Что нет любви хорошей у меня.Все парни спят, и спят девчата,Уже в селе нет ни огня.Ах, я сама, наверно, виновата,Что нет любви хорошей у меня.- Это я оставила Илью, сама, - сказала Дуня, допев, - встретила другого человека.- А Илья? Как он?- Не знаю, - Дуня, не отрываясь, смотрела на реку. - Мы не виделись с тех пор и не общались. Он гордый, Катя, очень гордый. Все будет переживать в себе и виду не подаст. Молча принял мое решение. Ни слова не сказал. Вообще... Когда думаю, как он там - вот здесь тяжело становится, -