Спасибо папе за коммунальную квартиру, стр. 55

– Прям такой Казанова. – я лишь головой покачала.

– Паша. – представился он Полине. Она лишь кивнула. Решила его проморозить. Только Пашка наглость от Олега перенял. Видимо, у них это семейное. Через пять минут Паша и Полина уже довольно мило беседовали.

А все началось с простых вопросов про учебу. Оказалось, что Пашка еще только в одиннадцатый класс пойдет. Полина сразу на голову выше стала. Она же уже в институт поступила. Потом речь зашла об игрушках компьютерных. После этого я потеряла нить разговора, зато они его нашли очень продуктивным. Через час общения они уже перешли к компьютеру Полины.

– Эх, а мы с тобой в этом ничего не понимаем. – вздохнув, сказала я Люде.

– Да. – ответила она по-деловому. А сама пыталась разобрать какие-то колечки, которые крепко были соединены друг с другом.

Олег вернулся лишь вечером. Хмурый, усталый. Пашка его не дождался. Ушел домой. Олег сел на диван. Люда доползла до него. Уцепилась за штаны. Неуверенно поднялась. Ножки дрожали. Слабенькие они у нее. Олег поднял ее над полом и посадил на диван рядом с собой. Она тут же поползла к нему на колене, чтоб в бороде покопаться. Олег обычно ее сразу снимал с коленей или вовсе возвращал на пол. Но сегодня он ей даже слова не сказал. Наблюдал за ее действиями и молчал.

– Что случилось? – осторожно спросила я.

– Ирка умерла. Не знаю плохо это или хорошо. Дочку жалко. Но и мать такая для Люды сомнительная радость. Как думаешь?

– Я не знаю. – честно ответила я. К глазам подкатили слезы.

– Две истории. Две девочки. С похожей судьбой. Обе связались с плохими ребятами. Обе рано забеременели. В итоге одна все потеряла, но вернулась к нормальной жизни. А другая получила то, что хотела и рано умерла. Забавно, как играет жизнь судьбами людей. – Олег перехватил детские пальчики, которые норовили залезть ему в нос. – Может, порой действительно нужно все потерять, чтоб начать думать головой?

– К чему ты все это говоришь?

– К тому, что тебе повезло в этой жизни. Забери ее пока, а я пойду ужин готовить. – сказал он, протягивая мне малышку.

Повезло? Когда-то я так не считала. Но все познается в сравнении. И порой это сравнение жестокое. Малышка прошлась ладошкой по моей щеке, стирая слезы. Чему-то рассмеялась. А весь сегодня она осталась сиротой. И не дождется больше свою маму, о которой спрашивала каждый день. Печально все это. Я не знала Иру, не была с ней лично знакома. Но Олег был прав. Две истории, две похожие судьбы и разный конец. Почему она подсела на иглу? Хотела быть рядом с любимым? Понять его? Или хотела свободы? Кто в этом виноват? Родители, общество, друзья или она сама? Нет ответов на эти вопросы. Ведь никто не хотел, чтоб все получилось именно так печально. В девятнадцать лет ведь еще толком и жизни не знаешь. Хотя, может она ее узнала слишком много. И с изнанки. Как защитить малышку от этого? Как сделать, чтоб она не повторила судьбу матери? Держать в строгости или, наоборот, давать эту свободу? Я смотрела на Люду, которая теперь стояла, держась за спинку дивана, и пыталась идти, но это у нее не получалось. С каждым шагом она падала. Но упрямо вставала и начинала новую попытку, которая приближала ее к цели: научиться ходить. Упрямая. В этом на Олега похожа. Его кровь. Хотелось уберечь ее от этой грязи, в которой она родилась. Да. Я хотела видеть ее успешной и нашедшей себя в этой жизни.

Ужинали мы в комнате. Я одновременно кормила мелкую с ложки. Ела она неаккуратно. Потом все отмывать придется. Но это не раздражало.  Сегодня даже Олег не ворчал по этому поводу.

– Я Марине позвонил. Она вылетает уже. Завтра займусь похоронами. На следующей недели отпуск продлю. Когда ты уволишься?

– Мне на следующей недели надо отработать две смены, что я с напарницей поменялась. Валерьян Моисеевич уже ищет на мое место человека. – ответила я.

– Хорошо. Как отработаешь свои смены, я опекой займусь. Значит, мы с тобой окончательно договорились?

– Да. Договорились.

Это был грустный вечер. Мы почти не разговаривали. Каждый думал о своем. Между нами образовалась пропасть. Я это чувствовала, но сделать ничего не могла. Ему не нужна была моя жалость и слова утешения. Винил ли он себя? Наверное. Может также прокручивал вечные вопросы, на которые нельзя найти ответы. Малышка уснула около десяти вечера. Я переложила ее в кроватку. Детскую кровать Олег привез вчера. С высокими бортиками по бокам, чтоб Люда не упала во сне, а с другой стороны, там где ноги, было открытое пространство, чтоб она могла спокойно выбраться. ИХотя Люда спала при этом спокойно. С дивана не падала, но это предостережение было не из лишних.

Я села на край дивана. Олег лежал и смотрел на меня. Не знаю сколько мы так с ним просидели. Пять минут, десять, полчаса. Время остановилось. Тихо. Никаких лишних звуков. Только дыхание и тишина. Он провел шершавой ладонью по моему бедру, задирая край длинной рубашки, похожей по своей длине на платье. Стало жарко.

– Иди сюда. – позвал он.

В глазах холод, холодом отдавали и поцелуй. Сегодня он только брал, ничего не отдавая взамен. Я к нему так привыкла, что тело реагировало на его прикосновения, как по нотам. Ему нужно было контролировать ситуацию, хотя бы здесь, раз в мире он потерпел поражение. Пусть будет так. Он все равно потом отдаст с лихвой. Эта ночь была жесткая, грубая, пошлая. А мне все равно нравилось. Нравилось ему отдавать, то что он требовал.

Я лежала на животе и приходила в себя. По телу разлилась приятная усталость. Сознание возвращалось неохотно, предпочитая блуждать в каком-то другом мире, где чувства взрываются брызгами фонтанов. Где есть лишь болезненное напряжение и резкие яркие разрядки. Мир, в котором были только мы с ним. Странно, почему мне раньше противно с ним было находиться рядом? Даже сейчас, когда он лениво проводит пальцами по моей спине, я чувствовала отголоски той страсти, которая щекоткой пробегала по мышцам.

– Неудачный в этом году отпуск. – сказал он. – Хотел на речке купаться, рыбку ловить, тебя с матерью познакомить, а видишь как все получилось.

Как-то не особо я расстроилась, что с его мамой не познакомилась. Но промолчала.

– Нравятся мне такие красивые девочки, как ты.