И.о. поместного чародея-2 (СИ), стр. 73

-Никогда не понимал, как можно посвятить свою жизнь столь убогому делу, - приятнейшим тоном произнес Искен, верно истолковавший мой сарказм и не преминувший ответить на него равноценно.

На этом мы закончили нашу беседу и вернулись к провалу, лишь найдя среди вещей Искена веревку, фонарь и письменные принадлежности вроде тех, что обычно используют в дороге. Все было заготовлено заранее, и остатки моих сомнений улетучились - Искен и впрямь собирался спуститься в подземелье - это не было уловкой или хитростью, призванной отвлечь мое внимание от истинной цели. Тьма подземных древних залов пугала меня куда больше, чем я старалась показать, и стоило только заподозрить, что меня попросту водят за нос, как я тут же передумала бы. Но, к счастью, или к сожалению, повода отказаться от своих слов у меня не имелось.

-А ведь эта штука может продолжить рушиться в любой момент! - таково было напутствие магистра Леопольда, в ответ на которое я лишь уныло хмыкнула. Хоть мы и проверили, крепко ли держатся остатки кладки вокруг провала, но полностью безопасной назвать эту вылазку язык не поворачивался.

-Дергай за веревку, как только почуешь какую-либо опасность, - сказал Искен, и мне на пару мгновений показалось, что он и впрямь за меня волнуется.

Для успокоения я нашептала пару заклятий на узлы, и принялась протискиваться в дыру, из которой тянуло затхлым духом. В тот момент, когда я, все еще лежа на животе, почувствовала, что под ногами у меня нет опоры, решимость моя значительно поколебалась - я живо вообразила, что сейчас чьи-то костлявые руки схватят меня за щиколотки и утянут вниз. Однако я сумела перебороть приступ страха и, махнув на прощание своим компаньонам, потихоньку отпускающим веревку, скрылась под землей.

Спускали меня медленно, и оттого мне казалось, что подземелье воистину бездонно. Фонарь тускло освещал свод, через в дыру в котором я и пробралась сюда. Дневной свет почти не проникал сюда, но мои глаза быстро привыкли к скудному освещению, и вскоре я смогла разобрать, что подземная часть храма сохранилась куда лучше, чем надземная. Я опасалась, что внизу меня встретят сырость, плесень и стоячая вода, однако ничего из этого не случилось - подземелье оказалось не столь уж неприятным местом, не считая духоты и запаха, указывающего на то, здесь давно уж царит запустение. Я запрещала себе думать о том, что может скрываться в темноте за моей спиной, зная, что стоит только дать слабину - и у меня не выйдет справиться с испугом. Веревка с шелестом потянулась за мной, когда я сделала первые шаги.

Помещение, в котором я очутилась, спустившись под землю, напоминало широкий коридор, пройдя по которому, я попала в довольно просторный зал. В слабом свете моего фонаря рассмотреть его убранство было не так уж просто, но никаких надписей на стенах я найти так и не смогла. И лишь подойдя к небольшой арке, находящейся напротив входа в зал, я увидела то, что могло заинтересовать Искена: два больших камня, служивших основаниями для пят арки, были покрыты старыми письменами. Сооружение это, к моему некоторому разочарованию, не являлось входом в другое помещение или коридор - простое архитектурное украшение, за которым находилась глухая каменная стена, покрытая выцветшей росписью. Зал оказался тупиком.

Я знала, что многие важные магические переходы незаметны человеческому глазу до поры, до времени, и не спешила уходить, внимательно изучая каждую трещину на камне. Какое-то неясное опасливое чутье удерживало меня от того, чтобы ступить под сень арки, выступавшей из стены. Я была слишком напряжена для того, чтобы сразу сообразить, что за странное чувство появлялось у меня, стоило только приблизиться к ней. И лишь когда моя рука сама по себе потянулась ко лбу, чтобы почесать зудящую кожу, я поняла, что это горит метка, поставленная королем Ринеке. Торопливо взглянув на свои запястья, я увидела, что на них проявился бледный рисунок - побеги плюща. Переход в Иные Края некогда располагался здесь, вне всякого сомнения.

Тут я впервые догадалась посмотреть себе под ноги. Хотя плиты, которыми был устлан пол, и покрылись вековой пылью, еще можно было угадать, что некогда они складывались в определенный рисунок. Я стояла на почти черной плите, большая же часть пола была светло-серой. Шаг за шагом я отступала, пытаясь охватить взглядом рисунок, складывающийся из черных плит, и лишь одновременно с тем, как лоб мой ожгло огнем - незаметно для себя я очутилась под аркой - догадка моя подтвердилась: на полу была изображена та самая руна, что начертил Искен.

Я отпрянула от проклятой арки, но, все равно, перед моими глазами промелькнули страшные сцены, видимо, относящиеся к моменту разрушения храма - старые камни решили рассказать незваной гостье о том, как проливалась кровь в этих стенах, как рушились стены, где падали тела тех, кто защищал храм. Больше всего из увиденного мне не понравилось то, что сейчас в зале не было никаких останков, а это значило, что тела погибших кому-то понадобились – и скорее всего, с весьма прозаической целью. Я вздрогнула, но напомнила себе, что нечисть чует страхи даже лучше, чем запахи и звуки.

-Не смейте влезать в мою голову! - процедила я и обвела стены угрожающим взглядом. В ответ мне раздался едва слышный шорох, похожий на недобрый вздох. Я поняла, что нужно поторапливаться.

Как можно быстрее я переписала выбитые на камнях тексты, надеясь, что Искен разберет мои каракули - сама я не поняла ни слова из написанного. Тишина и темнота угнетали меня все больше, порой мне начинало казаться, что я задыхаюсь, но я повторяла себе, что это всего лишь иллюзия, вызванная страхом.

Когда от напряжения перед глазами у меня заплясали черные точки, я подняла голову, сморгнула пару раз, и увидела, что рисунки на стенах стали ярче. Если раньше я не могла разобрать, что изображено на фресках, то теперь ясно видела: под аркой двумя красными пятнами выделяются отпечатки человеческих ладоней, обрамленные плющом, листьями папоротника и какими-то неизвестными мне растительными побегами с острыми, точно кинжалы, шипами. Я не хотела вновь ступать под арку, поэтому не могла проверить - кажется ли мне, что некоторые из них обагрены кровью.

Стараясь не проявлять излишней торопливости, чтобы не спровоцировать тех, кто, вне всякого сомнения, следил сейчас за мной, я вернулась к тому месту, где спустилась вниз. Короткий шорох подсказал мне, что я спугнула кого-то, вертевшегося поблизости. Неясное чувство заставило меня поднять фонарь повыше перед тем, как дергать за веревку. Она оказалась надгрызена, причем ровно на такой высоте, куда я не смогла бы достать без посторонней помощи. Должно быть, обитатель подземелья не успел закончить свою работу, но дерни я посильнее, подавая сигнал Искену, веревка непременно бы оборвалась. Вряд ли наверху услышали бы мои крики и нескоро бы догадались, что мне нужна помощь.

-Вот, значит, как! - пробормотала я недобро, и аккуратно потянула веревку к себе. - Решили, что мне следует здесь задержаться...

Укрепив поврежденную часть веревки несколькими узлами, я дернула за нее три раза, и внимательно начала наблюдать за тем, как фут за футом веревка уходит наверх. Могло показаться, что в какой-то момент она зацепилась за какой-то выступ в темном коридоре, но я знала, в чем дело.

-А ну-ка брысь! - заорала я, швыряясь в темноту одним из камней, что упали во время обрушения свода. - Лучше б вам меня не злить!

У меня не было уверенности, к кому я обращаюсь, но все признаки указывали на то, что я имею дело с трусливой, мелкой нечистью вроде болотных гоблинов или кобольдов. Хищники такого рода никогда не нападали, не убедившись, что жертва слаба и напугана. Именно поэтому мне следовало вести себя понаглее.

Эта бравада давалась мне не так уж легко, однако я сумела показаться невидимым существам, прячущимся во тьме, достаточно убедительной. Лишь когда веревка натянулась, и я начала медленно подниматься, неизвестные жители подземелья решились на атаку - в мою ногу впился сразу десяток мелких острых зубов, и как я не извивалась, как не брыкалась, мерзкие твари грызли мой сапог, легко его прокусывая. Искен, протянувший мне руку, понял по моему исказившемуся лицу, что дела мои не так уж хороши - он выдернул меня из провала одним рывком, так что куртка моя затрещала по швам.