И.о. поместного чародея-2 (СИ), стр. 31

-В том письме, что ты привезла, сказано, чтобы я поторопился, - лицо чародея было издевательски-ласковым. - Мы могли бы отправиться завтра поутру вместе, но ты вряд ли желаешь этого, так что я задержусь на день и прибуду в Изгард послезавтра. Ты не успеешь даже соскучиться как следует. Кстати, можешь сама прочесть послание Аршмабо - я удивлен, что ты этого не сделала раньше,ведь на конверте не имелось никакой магической защиты.

-О да, мне бы не помешала толика беспринципности, - согласилась я, наискосок просматривая письмо. В самом деле, Аршамбо Верданский просил своего аспиранта поторопиться, указывая тому на некие незавершенные дела, из описания которых я ничегошеньки не поняла. Этого следовало ожидать, но у меня начинало шуметь в ушах, когда я думала, что вскоре нам с Искеном предстоит встречаться каждый день.

Молодой чародей, между тем, невозмутимо писал строчку за строчкой, то и дело посматривая на меня с улыбкой. Затем предложил мне прочесть и свое письмо, словно пытаясь убедить меня в собственной безмерной открытости, но я отказалась. К этому времени начало смеркаться, ощутимо похолодало, и Искен великодушно уступил мне место около очага, где, по-видимому, обычно спал сам. Потрескивали горящие ветки, на столе мерцала нехитрая масляная лампа, и я почувствовала, что в самом деле устала. Зевая и сбиваясь, я описала Искену магистра Леопольда в общих чертах, старательно обходя в своем рассказе причину, по которой мы прибыли в Изгард, и сама не заметила, как задремала, напоследок удивленно подумав, что чувствую себя в безопасности.

Следующий день оказался пасмурным, но довольно теплым. Ранним утром крестьянин, которого Искен щедро вознаграждал за необходимость приближаться к проклятому месту, принес крынку свежего молока и корзинку с немудреной, но вкусной пищей, и мне подумалось, что аспирант в развалинах храма исхитрился устроиться уютнее, чем магистр Аршамбо - в столице. К тому же, меня не оставляло неясное подозрение, что магистр Леопольд и Мелихаро, оставшиеся в Изгарде, провели эту ночь далеко не так мирно и спокойно. В дорогу я отправилась сытой, отдохнувшей и оттого на диво благодушной. В голове моей блуждали мысли, которым полагалось быть крайне тревожными, но дни моей жизни редко начинались столь приятным образом, и я обрела крайне несвойственную мне беспечность.

Проехав более чем половину пути, я полезла в сумку за фляжкой с водой, и к своему удивлению нащупала там незнакомый предмет. Не веря своим глазам, я достала оттуда кошелек, набитый серебряными и золотыми монетами. В небольшой записке, лежащей внутри кошелька, говорилось: "Об этом ты не просила, поэтому условия прежние - у тебя осталось два желания".

О, никогда еще мне не было так досадно оттого, что я бедна и не могу позволить себе выбросить деньги в канаву! Только человек, никогда не знавший достатка, но все еще пытающийся сохранять чувство собственного достоинства, понял бы меня. Кошелек почти что жег мне руки, одним своим видом говоря, насколько прочно я увязла в мягкой паутине, сотканной Искеном. И в то же время мне свободнее дышалось от мысли, что теперь у меня есть деньги - и немалые! Что там - никогда в жизни я держала в руках такого богатства. Гордость боролась во мне с радостью от обладания столь замечательным кошельком, и, разумеется, вскоре проиграла.

Толчею у городских ворот я почти не заметила, погрузившись в размышления, которым становилось все теснее в моей голове. Стражники сегодня не отличались придирчивостью и я въехала в столицу безо всяких проволочек. Следовало поторопиться, ведь время, на которое я назначила встречу с Леопольдом и Мелихаро у главной площади, уже приближалось.

На этот раз я быстро нашла дорогу, ведь празднество все еще продолжалось. Нужно было всего лишь следовать за потоком горожан, желающих насладиться дармовым вином и представлениями. Осознание того, что я нынче при деньгах, придало мне небывалую важность, да и на коне я сидела куда ровнее чем вчера. Дорогу мне уступали по первому требованию, заслышав истинно владетельные нотки в моем голосе, а веселые девушки наперебой пытались вплести в гриву Гонорию ленточки, явно приняв меня за юнца из зажиточной семьи, впервые попавшего на столичные гуляния и оттого боящегося отвечать на их игривый смех. Вскоре я оказалась у того самого каменного постамента, где вчера рассталась с демоном.

Часы на башне как раз начали бить полуденное время, однако я не заметила вначале ни Мелихаро, ни Леопольда, успев сердито подумать, сколь легкомысленно мои спутники относятся к любому нашему уговору. Однако, приглядевшись повторно, я едва сдержала потрясенный стон - облик двоих нищих, примостившихся у каменной тумбы, определенно казался знакомым. Да, то были Мелихаро и Леопольд - но в каком ужасном виде!.. Одежда их превратилась в лохмотья, а лица были покрыты копотью и пятнами синей краски. Они, хмурые и молчаливые, сидели на мостовой, поджав ноги под себя и подпирая камень спинами. Несмотря на то, что перед ними не стояла миска для подаяний, горожане, преисполнившись жалости при виде столь убогих существ, бросали медяки прямо на землю. Несколько бродячих кошек, безошибочно почуяв в Мелихаро демона, терлись у его босых ног и мурлыкали, но вряд ли им сегодня могло перепасть какое-либо угощение.

-О боги, - пробормотала я, спешиваясь, - сдается, мне не понравится то, что я сейчас узнаю.

-Рено! - жалобно и отчаянно взвопил демон, завидев меня, и вскочил на ноги. Тут-то оказалось, что он остался без штанов и сапог, лишь в одной рубахе и тряпице, повязанной на манер фартука - я узнала в ней остатки плаща. Следом за ним с кряхтением поднялся и магистр, также босой, но хотя бы в штанах.

-Господин Мелихаро, мессир Леопольд! - я переводила взгляд с одного на другого. - Что, во имя сил небесных и подземных, с вами произошло?

Леопольд потупился, а демон взвыл, воздев руки к небу:

-Что произошло, вы спрашиваете?! Вы оставили меня с этим средоточием порока, с этим воплощением всех известных грехов, и я всю ночь выполнял ваш бесчеловечный приказ, не давая этому проходимцу и разгильдяю себя погубить! А он пытался сделать это ежеминутно, ежесекундно!

-Не выдумывайте, - пробурчал магистр, зябко переступая с ноги на ногу.

-Я выдумываю? - выкрикнул демон и ткнул пальцем в нос Леопольду. - Посмотрите на себя - разве я могу выдумать что-то такое, что было бы хуже правды?

Я знаком попросила демона остановиться и спросила:

-Так что же - вас избили и ограбили?

-О, если бы! - прошипел демон злобно. - Довожу до вашего сведения, что этот мошенник попался на жульничестве при игре в кости!

-А вот не стоило вам скрывать, что у нас есть деньги, - отозвался магистр, даже не подумав устыдиться. - Разве можно играть честно, когда уверен, что у тебя за душой всего пара медяков? Что за интерес в такой игре?

-Вот! Вы сами слышите! - воскликнул Мелихаро. - Он сказал, что чувствует, будто его святой долг - выиграть деньги любой ценой, и, конечно же, метал кости так неловко, что его почти сразу заподозрили. В жизни не видал такого неловкого шулера!

-А почему это вы умалчиваете о том, что тоже играли и жульничали? - ехидно поинтересовался Леопольд.

-Потому что у меня выходило куда лучше! - парировал демон. - Но тут вступили вы и уже спустя несколько минут нас хотели поколотить. Дела наши были умеренно плохи, но тут этот мерзавец влез на стол и объявил, что сейчас сотворит страшные огненные чары и разрушит харчевню до основания.

-О, нет! - застонала я.

-Именно! - глаза Мелихаро метали молнии. - Тогда все посетители, уже здорово разогретые выпивкой, закричали: "Да это проклятущий маг, провалиться ему сквозь землю! Давайте утопим его в выгребной яме!". Этот гнусный тип, заслышав угрозы, разошелся еще больше и впрямь начал творить чары. Хорошо еще, что я в последний момент успел дернуть его за ноги и огненный шар, который он наколдовал, взорвался под столом. Никто из горожан не пострадал, иначе б нас точно повесили в ту же ночь, а вот мы порядком обгорели. Стол развалился на мелкие щепки, и мы, как две подожженные шутихи, помчались к окну, воспользовавшись всеобщей суетой, затем...