Проклятое Пророчество (СИ), стр. 56

Мелькнула и растаяла мысль, что надо сделать над собой усилие и понять, что происходит вокруг. Но, не смогла. Через некоторое время, сквозь пелену боли, я, с каким-то равнодушием, отметила, что лежу на чем-то мягком. Тело мерно покачивается, как если бы я ехала в карете. С трудом, вдохнула чуть глубже, запах знакомый. Я, действительно, в нашей карете, и рядом Орестонэль. Жив? Хорошо. Значит и Данирэль, наверняка, выжил. Чувствуется присутствие и кто-то еще, незнакомого. Получается, что мы каким-то образом, спаслись? Скорее всего, Данирэль и Орестонэль, успели очнуться до прихода орков. Значит, мои старания не прошли даром.

Осознав это, безразлично отметила, что какая-то анестезия чувств завладела мною. Сил и желания не было ни на какие эмоции, в том числе, и на радость. Наверное, дело не только в полном отсутствии Силы, но и в том, что, в душе, я уже навсегда простилась с моими мужчинами, своей жизнью, этим Миром, сознательно и добровольно готовясь шагнуть за грань.

Так и не открыв глаза, не пошевелившись, безразличная ко всему, кроме боли, я погрузилась в такую желанную, безопасную темноту.

Мое следующее пробуждение отличалось от предыдущего. Хоть боль никуда не делась, но, в этот раз, во мне проснулся интерес. Что происходит вокруг? В каком состоянии Орестонэль и Данирэль? Куда мы едем? Что с покушавшимися на нас орками и гномами? Кто еще находится в нашей карете, чей запах я улавливаю? Очень хочется пить.

Открыв глаза, я наткнулась на какой-то неживой, застывший взгляд Орестонэля, не спускавшего с меня глаз. Лицо как маска, челюсти сжаты так, что вместо губ - узкая полоска. Что это с ним?! Ведь вроде бы все живы? Раз мы едем, значит, ящером управляет Данирэль? Или я что-то не так поняла?

- Эй… - с трудом протолкнув воздух через пересохшее горло, прошептала я, - не пугай меня…

Он, с видимым усилием, растянул губы в неестественной улыбке и хрипло произнес:

- Теперь, все хорошо, девочка моя, любимая, - и, склонившись, коснулся горячими губами моей ладони. Это у него уже ритуал какой-то. - Я так виноват перед тобой. Не уберег. Не прощу себе этого никогда.

- Ты что, Орестонэль? В произошедшем нет твоей вины, - слабым шепотом, непослушными губами, искренне возразила я, огорчившись его незаслуженным к себе отношением. - Это просто неудачное стечение обстоятельств.

Отпустив мою руку, он несогласно качнул головой. Осторожно и бережно приподнял мое безвольное тело, придав ему сидячее положение, и протянул к моим губам флягу с водой, не выпуская ее из своих рук. Я жадно присосалась к ней. Пока пила, с трудом подняла одну руку, чтобы придержать флягу и расширившимися от удивления глазами увидела, что тыльная сторона моей ладони и запястье представляют собой сплошную рану, покрытую запекшейся кровавой коркой, в трещинах которой сочится кровь. Скосила глаза на другую руку, там та же картина.

Орестонэль, проследив за моим взглядом, с болью в голосе, предупредил:

- На ногах, то же самое. Твои раны не регенирируют. И обезболивающий эликсир мало помогает, у тебя очень низкий порог болевой чувствительности. Но, уже скоро, мы доедем до Асмерона, и там тебе поможет Целитель. А сейчас, я скажу Данирэлю, что ты проснулась, разогрею тебе бульон и только потом расскажу, что произошло в гостинице, пока ты была без сознания.

Я согласно кивнула, и тут мой взгляд зацепился за неподвижно лежащее тело, на полу кареты.

- Кто это? - все еще не способная на большее, чем шепот, спросила я.

- Орчанка-рабыня. Хоть мы и усыпил ее, с помощью снотворного зелья, да и руки у нее сломаны, но, на всякий случай, учитывая, что мы вынуждены оставлять ее с тобой рядом, она еще и связана.

- Рука не поднялась убить женщину? - с пониманием прошептала я.

- Нет, - хищно блеснув глазами, холодно ответил Орестонэль. - Она нужна для дачи показаний. Надо понять, как могло случиться такое и обезопасить себя от повторения подобного.

Пока он это говорил, наша карета остановилась, и в нее стремительно влетел Данирэль. Рухнув на колени около меня, он дрожащей рукой легко коснулся моих волос, погладил щеку и с напряженным волнением спросил:

- Как ты, Сердце мое? Очень болит?

- Болит… - пожаловалась я, всеми силами удерживая слезы. - А как себя чувствуете вы? Ты знаешь, что вас отравили паралитическим ядом?

- Знаю, - тяжело выдохнул он. - И понял, что нас спасла ты. А вот мы тебя не уберегли, - и такая боль и вина была в его глазах, что я поспешила его успокоить:

- Со мной не случилось ничего ужасного. Насилия удалось избежать, а раны, наверно, заживут.

Мои слова не принесли заметного облегчения, ни Данирэлю, ни Орестонэлю, который протянул мне большую кружку с теплым бульоном, подогретым с помощью магии.

- Сердце мое, я так хочу побыть рядом с тобой. Но надо торопиться в Асмерон. Тебе, как можно скорее, нужен Целитель. И Эдмунизэлю с Горусом надо быстрее рассказать о случившемся. Им придется, оставив все дела, не мешкая, поехать со своими воинами в Эльгномор и тщательно проверить каждого орка и каждого гнома на благонадежность.

- Хорошо, иди, - согласилась я.

Он коснулся моих губ легким поцелуем и вернулся к ящеру. Карета снова начала движение.

Место Данирэля опять занял Орестионэль, и, пока я пила бульон, он, придерживая мне кружку, рассказал, что они с Данирэлем очнулись от забытья почти одновременно, когда наступило раннее утро. Увидев меня, лежащую между ними на полу в удручающем состоянии, без сознания, без магии, связанную, с кровоточащими ранами от колючих, грубых, жестких веревок, они поспешили снять с меня веревки и переложить на кровать.

Вначале страх за меня и мою жизнь, которая еле теплилась в моем теле, не давал им сосредоточиться и понять, что же произошло. Но потом, в силу своих возможностей, далеких от целительства, они оценили и проанализировали состояние своей одежды, своего тела и самочувствия. Припомнили некоторые настораживающие моменты в поведении хозяев гостиницы, на которые они, из-за усталости, не обратили внимания. И, в итоге, догадались, что были отравлены. А я, каким-то образом, сумела их исцелить, исчерпав весь свой резерв Силы.

Приведя себя и свою одежду в относительный порядок, понимая, что к ним вот-вот придут “хозяева”, они, чтобы отвести от меня опасность, бесшумно покинули комнату. И вовремя. В ресторанном зале, три орка и два гнома, обслуживаемые орчанкой, заканчивали завтракать. Они переругиваясь, активно обсуждали, кто потащит тела мертвых эльфов в лес, кто займется кормлением ящеров в загоне, кто и где спрячет вчерашнюю карету. Главарь же этой компании хотел незамедлительно заняться плененной эльфийкой. Он, пустился в горячий спор с остальными, о том, будут ли ее использовать для сексуального удовлетворения все по очереди, или она будет обслуживать только его. Орк уверял, что эльфийка слишком слаба, и если они не будут этого учитывать, то у нее не останется сил для поддержания порядка в гостинице с помощью эльфийского колдовства.

Несмотря на дикую ярость, охватившую Данирэля и Орестонэля от всего услышанного, они сумели оценить и противников, и свои возможности. Данирэль, используя эффект неожиданности, создал Воздушную воронку, в бешеном вихре которой закружилось все, что находилось в этом зале, смешав в кучу столы, стулья, посуду, орков, гномов. Все это скрипело, трещало, вопило, визжало, кувыркаясь и стукаясь друг о друга. Данирэль с трудом удерживал свою стихию, Сила которой, под влиянием его гнева и ненависти, стремилась выйти из-под контроля и развалить все здание. Только мысль о том, что наверху в комнате нахожусь я, в беспомощном состоянии, и не должна пострадать, помогла ему сдерживать свое безумное, неистовое бешенство.

Когда Данирэль взял под полный контроль свою стихию, и Воздух прекратил свое кручение, в центре помещения, в единой куче, на полу, вперемешку, оказались всевозможные обломки, осколки и дезориентированные злоумышленники. У всех, у них, были переломаны руки или ноги. Не имея оружия, Данирэль и Орестонэль, используя обломки мебели, добили, пытавшихся сопротивляться, врагов. Оставили в живых только орчанку.